Старик всю жизнь был женат на его матери, после ее смерти не женился и, насколько Карл знал, даже не смотрел на других женщин. Он думал, что Тоби рассмеется, но она ответила:
– Да будет так.
Маттау – как всегда, странноватый и нервный тип – стоит прямо перед суфлерской будкой. Видны лишь большие перепуганные глаза Одри – Карл не видел глаз красивее. Он радовался, что ей не суждено погибнуть, что Кэри внизу, хоть и тупица тупицей, все-таки дотумкает, за какой рычаг дернуть. Карл все это уже знал, но тем не менее напряжение было нестерпимо.
Он опустил взгляд на свои трусы и поразился: ширинка оттопыривалась, как палатка на шесте.
Змеиная угроза миновала, и у Герта было людно – все кабинки заняты, вдоль барной стойки столпились в три ряда, двое барменов сбивались с ног. Но Реймер пришел как раз вовремя. Парочка, занимавшая самую темную кабинку у дальней стены, ту самую, в которую Реймеру и хотелось, подальше от суеты, орала друг на друга во всю глотку.
– Охренел здесь не только я! – разорялся мужчина. – Это ты охренела!
– Да вы оба охренели! – заорали от стойки, и разъяренной парочке ничего не оставалось, как только, на минуту сплотившись, рявкнуть в ответ в унисон: “Отвали!”
Впрочем, в следующее мгновение они вновь принялись ругаться, мужчина что-то сказал – что именно, Реймер не слышал, – и у женщины, видимо, лопнуло терпение, она бросилась на противника, опрокинув кувшин с пивом, и врезала ему по лицу, да так мощно, что он ударился затылком о стенку кабинки.
– Не надо, – сказал ей Реймер, когда она занесла кулак для следующего удара. – Я не шучу. Не делайте этого.
– А ты еще кто такой? – спросила она с дикой гримасой, и Реймер показал свой жетон, который – он лишь сейчас это сообразил – должен был бы отдать Гасу вместе с заявлением об уходе. И пистолет по-прежнему был при нем, как и рация, хотя он и собирался оставить ее в машине, чтобы Кэрис не помешала ему надираться.
– Она меня ударила, – пожаловался мужчина, из ноздри его струилась кровь. – Вы свидетель.
– Потому что он дебил, – сообщила женщина так, будто заявление об умственных способностях потерпевшего – проверенная временем тактика защиты в делах о нанесении тяжких телесных.
– Не забудьте перед уходом оплатить счет, – сказал им Реймер и отошел в сторонку, пока парочка смущенно освобождала кабинку.
– Видишь, что ты наделала? – сказал мужчина, заметив, что Реймер явно нацелился на их место.
Подошел Герт, вытер стол вонючей тряпкой.
– Господи боже, – сказал он, уставившись на ладонь Реймера, похожую на лопнувший плод.
На парковке Реймер обнаружил, что пультом с его острыми гранями, пусть он и не открыл дверь гаража Салли, прекрасно можно чесать воспаленные, зудящие края раны, которая теперь занимала всю ладонь. Тонкая красная паутинка заползала уже на запястье. Реймер спрятал руку под стол.
– Какое я пиво пил, когда заходил в прошлый раз?
– Вы имеете в виду, вчера?
– Разве это было вчера? – удивился Реймер. Ему-то казалось, что на прошлой неделе.
– Эль “Двенадцать лошадей”.
– Точно, – согласился Реймер и вспомнил, как пренебрежительно отнесся к этому пойлу Джером. – Стакан эля. А лучше два. Первый я прикончу за пару секунд.
Герт ушел, и Реймер, оторвав бедро от дивана, обозрел лужу пива, на которой сидел. По крайней мере, он надеялся, что это пиво.
– За счет заведения. – Герт поставил перед ним две бутылки эля и стакан. – Я слышал, вы спасли жизнь одному из моих постоянных клиентов.
– Спасибо, – ответил Реймер, отодвинул стакан и одним глотком осушил половину бутылки.
Эль на вкус оказался такой же чудесный, как и вчера. С тех пор как Реймер подал в отставку, он всё думал о том, что будет делать дальше. А тут ему вдруг стало ясно. Он станет алкоголиком. Будет среди бела дня сидеть в темных вонючих барах вроде этого и пить дешевое холодное пиво.
– Я, наверное, должен вас предупредить, – произнес он, обращаясь к Герту, – что с сегодняшнего дня я официально безработный. И вряд ли смогу оплатить счет.
Герт обвел рукой зал:
– Добро пожаловать в гребаный клуб.
