Этим утром, после фиаско на кладбище, Карл поклялся себе, что сегодня все будет иначе. Смыв с себя грязь, он надел чистые трусы и включил утренние новости, твердо решив, как только они закончатся, оторвать свою бедную задницу от дивана. Была суббота, выходной, но, учитывая, что на этой неделе случилось на фабрике – а теперь уже всем стало ясно, что там катастрофа, – навалилась куча дел, и все срочные. Перво-наперво надо найти Руба Сквирза и отправить его убирать эту желтую дрянь, которая сочится из-под пола подвала, чтобы во вторник каменщики начали восстанавливать обрушившуюся стену, а постоянная бригада Карла вернулась к ремонту. Убедить Руба поработать в праздники будет нелегко, если не привлечь к делу Салли. За привилегию провести целый день со своим единственным другом на всем белом свете Руб не просто согласится стоять в жидком дерьме, он жрать его будет. А вот Салли придется упрашивать, и еще вопрос, по силам ли ему такая задача. В последнее время Карл все чаще подозревал: с Салли что-то неладно, он серьезно болен, просто скрывает от всех. Он стал задыхаться от малейшей физической нагрузки. Сегодня утром, забравшись в экскаватор, он поработал на совесть, но залезал и вылезал из него с большим трудом. А ведь они возились всего час. Выдержит ли он, если понадобится, восемь-десять часов работы два дня подряд? А то и три? Сколько там, под полом, этого смрадного липкого дерьма? Пока не выяснят, не узнают. В одном Карл не сомневался: Салли сдерет с него двойную ставку, а при двойной ставке два рабочих дня обычно превращаются в три. И где Карлу взять деньги, чтобы заплатить?
Карл намеревался с утра заглянуть к Хэтти – позавтракать и дать Салли возможность вновь предложить ему денег, – но проспал. Не очень-то хочется принимать помощь от человека, который годами твердил, что рано или поздно Карл дотла разорит компанию, которую создал его старик, но мысль заплатить Салли его же собственными деньгами показалась отличной. Да и можно ли считать их деньгами Салли? За последнюю неделю или около того Карл продул ему в “Лошади” в покер баксов пятьсот, а значит, те деньги, которые Салли одолжит Карлу, чтобы тот заплатил Салли и Рубу, еще недавно лежали в его, Карла, кармане. Не означает ли это, что Карл дважды заплатит им двойную ставку? Все очень запутано, и, пока он бился над этой загадкой, у него разболелась голова. Потому-то Карл и прикрыл глаза, с тех пор прошло семь часов, а голова все еще болит.
По телику шло кино с Кэри Грантом и Одри Хепберн[49]. Ее муж недавно умер и оставил ей небольшую сумку, и все думают, что в этой сумке лежит что-то такое – ключ? код от замка? шифр? – что стоит миллион долларов. Но выясняется, что в сумке какой-то хлам. Карл видел кино уже несколько раз и помнил, что на самом деле – о чем никто не подозревал – самой ценной была марка на конверте. Сейчас на экране Одри и Кэри в парижской гостинице рылись в разбросанных по кровати вещах – расческах, зубных щетках и прочей ненужной хрени.
– Это марка, дураки, – сообщил им Карл, хотя в первый просмотр он тоже не догадался, что марка настолько дорогая.
Кэри Грант, по твердому убеждению Карла, вел себя еще глупее, чем вел бы он сам, если бы с ним, с Карлом, в гостиничном номере флиртовала Одри Хепберн. Ему бы хватило ума стряхнуть всю эту дрянь с кровати на пол и заняться с Одри сексом – и ничего, что она такая худышка. А уж потом, несколько часов спустя, можно искать дальше, и даже если они так и не сообразили бы, что дело в марке, что с того? Зато потрахались, уже что-то.
В этом-то вся и соль. Люди не могут судить о своем положении сколько-нибудь объективно. Окей, никто не спорит, Одри и Кэри попали в переплет. Мало того, что они не подозревают о ценности марки, им еще в шею дышат сотрудники американского посольства и трое головорезов – обаятельных, но все же убийц, – и, кстати, о шеях: у Одри она изящная. Зато Одри и Кэри вместе, и если уж у них неприятности, то хотя бы не где-нибудь, а в Париже. У самого Карла положение куда хуже (не считая головорезов): у него нет ни марки, ни девушки, ни, если уж на то пошло, исправного члена на тот случай, если какая-то девушка чудом все же появится. Он один-одинешенек в Норт-Бате, штат Нью-Йорк, так что нельзя сказать, чтобы он очень сочувствовал этим двоим на экране.
