В телевизоре один из обаятельных негодяев, почему-то в ковбойской шляпе, как раз проталкивался сквозь толпу мимо киосков на парижской барахолке – он тоже понятия не имел, за чем охотится. Вдруг негодяй замер как вкопанный. Быстрая смена кадров, крупные планы марок в сопровождении ритмичной музыки. Затем крупным планом лицо актера, он поворачивается к камере. Эврика! За ним издали наблюдает Кэри Грант, он еще ничего не знает. Тупой мудак, подумал Карл. Тупой бестолковый мудак. Слишком туп, чтобы выжить, хотя Карл знал, что герой уцелеет. Он недостоин Одри. И любой другой женщины. Потрепанный, выезжает на былом юношеском шарме. Может, он даже это и понимает, может, потому и не повел ее обратно в отель, хотя возможность была.
– И что будет дальше? – Вопрос Тоби поставил Карла в тупик. Неужели она тоже смотрит это кино?
– Когда?
– Когда ты потеряешь компанию.
Значит, она в курсе его дел. Не повелась на уловку.
– Может, и не потеряю.
– Чисто теоретически предположим, что потеряешь.
– Зачем?
– Потому что мне любопытно, потеряешь ты ее или нет.
Что делать Карлу после того, как он потеряет “Тип-Топ” – компанию, которую выстроил и любил его отец? Компанию, которую сам Карл всегда ненавидел, но так и не смог от нее избавиться?
Кэри стоит на том самом месте, где только что стоял тип в шляпе, и – вот так так! – его тоже осенило! С сияющим лицом он оборачивается к камере: он всё понял!
– И что, по-твоему, я должен делать? – спросил Карл.
– То, что всегда хотел, – ответила Тоби.
– А именно?
– Бедный Карлос, – сказала Тоби, будто ребенку, и пропала, звонок оборвался.
И эта затея тоже не выгорела. Нет, правда ясна и проста. Он разорен.
На гравии внизу послышались чьи-то шаги, Карл подошел к окну, уверенный, что увидит Салли, ковыляющего по дорожке. Если ничего другого не остается, надо попросить у него. Вот только как к этому подойти? “Помнишь, о чем мы говорили сегодня утром? Как ты предложил мне взаймы? В общем, тут такое дело…”
Но это оказался не Салли. Человек стоял спиной, и Карл не сразу узнал Реймера в этом лысеющем блондине. Тот что-то достал из кармана брюк, направил на дверь гаража. Пульт, который они искали на Хиллдейле? Но как он его нашел? Дверь не шелохнулась, Реймер подошел ближе, попробовал еще раз. Карл подумал было окликнуть его, сообщить, что дверь не откроешь ни этим, ни другим пультом по той простой причине, что на ней не установлен автоматический открыватель. Но вместо этого Карл точно завороженный стоял у окна и наблюдал, как Реймер выяснил это сам: поднял дверь за ручку, заглянул внутрь, провел рукой по раме, где крепилась бы металлическая конструкция, будь она в гараже, и, расстроившись, закрыл дверь. Заметно вздохнул, зажал пульт в зубах и, уставившись в пустоту, принялся энергично ковырять ногтями левой руки опухшую, окровавленную правую ладонь, и это по какой-то причине, которую Карл и близко не понимал, явно принесло Реймеру облегчение. А может, и нет, потому что, когда он вновь взял пульт в руки, то запрокинул голову и завыл, как зверь, угодивший в капкан. После чего со всей силы швырнул пульт на противоположную сторону улицы.
Карл не мог оторваться от этого зрелища, пусть даже он и подглядывал (вряд ли Реймеру хотелось, чтобы его увидели в таком отчаянии). И когда Реймер, как зомби, направился прочь по дорожке, Карл, чтобы ничего не упустить, бросился к другому окну, выходящему на улицу. Реймер уселся в патрульный автомобиль, припаркованный у тротуара, и завел мотор. Карл полагал, что Реймер сейчас уедет, но тот снова вышел из машины, перешел через дорогу, подобрал пульт с лужайки миссис Сент-Питер и сунул в карман штанов.
Наконец Реймер уехал, но Карл по-прежнему стоял у окна и глазел на улицу. Он прекрасно понял, что именно произошло. Реймер подозревал, что сын Салли – любовник Бекки, и теперь осознал ошибку. Карл знал, кто виновник, и мог бы положить конец страданиям Реймера, но зачем лезть не в свое дело? Однако случившееся навело его на мысль, что, возможно, кто-нибудь из его знакомых так же наблюдает за его собственными ошибками, не обнаруживая себя и не стремясь помочь. Если бы всё в жизни было устроено так, это был бы удар ниже пояса. Если бы каждый из нас знал то, что другой отчаянно хочет узнать, но понятия не имел, как помочь себе самому.
В телевизоре Одри, убегая от Уолтера Маттау, влетела в театр и умудрилась пробраться в будку суфлера. Кэри Грант – он как был идиотом, так и остался – все же каким-то образом ухитрился войти в театр с другого входа, очутился под сценой и рассматривал снизу люки. Маттау с револьвером в руке шагает по сцене, сообщает Одри, что ее песенка спета – он знает, где она, так что лучше пусть вылезает, а Кэри следит за его перемещением по стуку шагов. На стене рычаги, которыми открывают люки. Но на какой нажать?
И в этот раз Тоби взяла трубку после первого же гудка.
– Я понял, чего хочу, – сообщил Карл.
– И чего же, Карлос?
– Быть как мой отец, – сказал он.
