У него оставались всего три обезболивающие таблетки, и это тревожило его куда больше, чем то, что его могут узнать и арестовать. Рой снова пересчитал таблетки, чтобы удостовериться. До утра точно не хватит, мать его так. Рой едва удержался, чтобы не проглотить все три сразу, но сообразил, что это будет ошибкой. С его-то везением он задрыхнет у Салли дома, а тот придет, обнаружит Роя, снова влепит ему сковородкой, оторвет и второе ухо. Ну уж нет, настал решительный момент, надо проявить выдержку. Правда, одну таблетку придется принять прямо сейчас, чтобы не завыть на луну, как пес.
Рой проглотил таблетку, не запивая, и подумал о Коре. Вроде зарекся о ней вспоминать, но все равно вспомнил. Она сопротивлялась до последнего, черт бы ее побрал. Хозяину того летнего домика понадобится новый причал, это уж точно. Рой сглупил – и теперь он это понимал ясно, как всегда, когда уже слишком поздно. Зря он пытался втолковать этой корове, как именно ему придется поступить и что иначе нельзя. Если б он так не затрахался, просто врезал бы ей, и всё. Ведь если вдуматься, с бабой разве договоришься? Хоть с умной, как его теща, хоть с дурой навроде Коры. Ни одна баба не способна взглянуть на вещи с мужской точки зрения. Им подавай, чтобы всё было по-ихнему. И все равно Рой жалел, что врезал Коре так сильно. Он вовсе не собирался – по крайней мере, насколько он помнил. Его просто взбесило, что Кора такая тупая и даже не догадывается, зачем Рой ищет на берегу идеальный камень – не слишком тяжелый, не слишком легкий. “Тебе нужен плоский”, – подсказывала она, явно уверенная, что Рой собирается пускать блинчики. И даже когда он нашел наконец камень и объяснил Коре, для чего тот нужен, – он ударит ее всего разок, он вовсе не собирается лупцевать ее, как лупцевал тещу, до полной отключки, это ему ни к чему, – даже тогда Кора таращилась на него так, будто он говорит с ней на иностранном языке.
– Не понимаю, – захныкала она, – зачем тебе меня бить?
– Потому что я не могу тебе доверять, девочка.
– Но почему?
– Не могу, и всё тут. Потому что, едва я уеду, ты тут же пойдешь на дорогу и попросишь у первого встречного телефон, чтобы вызвонить копов. И когда я вернусь в город, они меня там и примут.
– Я так не поступлю, Рой. Честное слово, не поступлю.
Рой понимал, что стоит ему уехать, как она вспомнит, сколько сделала для него и чем он ей отплатил – отобрал ключи от ее драндулета и бросил тут одну, без еды, на ночь глядя.
– Я сделаю все, что ты скажешь, Рой, клянусь, – умоляла Кора. – Хочешь, я тут заночую. Ты же сам говорил, здесь хорошо. А утром…
– Ничего ты такого не сделаешь, – перебил Рой. – Тебе кажется, будто именно так ты и поступишь, но стоит мне уехать, и ты через пять минут начнешь звать на помощь, рассказывать всем, что я тебя здесь бросил, и просить дать тебе телефон. И даже не спорь, я все-таки не дурак.
– Я этого не сделаю, Рой, обещаю.
– Не надо обещаний.
– Я обещаю, Рой. – Кора плакала, как он и предсказывал, нижняя губа противно дрожала.
– Нет уж, мы поступим по-моему. – Рой шагнул к Коре.
– Рой, не надо. Я же весь день вела себя хорошо. Извинилась из-за зажимов. Тех, которые ты хотел, у них не было, честное слово.
– Это здесь ни при чем.
– Я знаю, что должна была купить “Принглс”, как ты и просил. – Кора уже рыдала. – В следующий раз…
– Следующего раза не будет, девочка. Пойми ты уже. После всего, что сегодня случилось, меня снова посадят. – Даже если мать Джейни не сдохнет после того, как Рой ее отдубасил, все равно его закроют надолго. А если сдохнет, то, скорее всего, навсегда. – Ты меня видишь в последний раз.
– Я буду тебя навещать, – умоляла Кора. – Правда буду.
Охренеть какое удовольствие.
– Стой смирно, – велел Рой, но едва он занес кулак, как Кора взвизгнула и закрылась руками. – Кора, так только хуже будет. Делай что сказано.
– Рой, не бей меня. Пожалуйста, не бей меня. – Пухлыми локтями Кора загораживала лицо.
– Будет больно, но сразу пройдет, – пообещал Рой. – Ты как будто уснешь. А проснешься как будто с похмелья. Я оставлю тебе обезболивающую таблетку. Будешь как огурчик. (Ничего он ей, разумеется, не оставит. Самому мало.) А завтра, как я и сказал, на попутке доедешь до города и расскажешь всем, что я сделал. Какой я плохой. Мне уже будет все равно.
– Нет, Рой, пожалуйста, не надо. Я боюсь. А если ты слишком сильно меня ударишь? А если я не проснусь?
