– Но я еще поживу, – продолжал он. – Врачи говорят, год-другой, но они врут как дышат. По моим ощущениям, оно вот-вот откажет. Врачи хотят вживить мне в грудь эту штуку. Дефибриллятор. Говорят, с ним я протяну дольше, если, конечно, не умру у них на столе. Я их спрашиваю, зачем это нужно, а они не понимают. Работать я не могу. Больше путаюсь под ногами. Ну и в чем смысл?
Салли взглянул на Веру, и на этот раз у него сложилось четкое ощущение, будто внутри у нее загорелся свет, как и предупреждала его медсестра. Впрочем, в следующее мгновение свет снова погас, осталась только телесная оболочка.
– Ты тоже этого не понимаешь, да? (Тени во дворе становились длиннее.) Не переживай, – продолжал Салли, – я как-нибудь разберусь. А пока давай просто посидим и помолчим. Мы же, кажется, никогда так не делали, правда? Чтобы взять и молча посидеть вдвоем?
Салли очнулся от легкого прикосновения к запястью и на долю секунды решил, что это была Вера, хотя, конечно, это была девушка-волонтер, она зашла в палату сообщить ему, что часы посещений закончились. Как последняя рюмка перед закрытием, подумал Салли. Домой ехать необязательно, но и в баре остаться нельзя.
Субботний вечер, и в “Лошади” снова людно, но табурет рядом с Карлом Робаком пустовал, и Салли уселся туда.
– Ты в настроении, – заметил Салли, когда друг повернулся к нему.
– Спорим, ты догадаешься почему, если подумаешь.
А черт его знает, хотел было ответить Салли, с чего это человек, оказавшийся на самом дне, пребывает в таком прекрасном расположении духа, но потом догадался.
– Поздравляю. Надеюсь, ты не станешь мне демонстрировать.
– Прямо сейчас у меня не стоит, – признался Карл. – Ты за миллион лет не угадаешь, на кого у меня встал.
– Ну ты хоть намекни, – потребовал Салли. – На мужчину или на женщину?
– На Одри Хепберн. Одетую.
– Я же тебе говорил: порнуха не выход.
– Одри Хепберн, – с изумлением повторил Карл. – Как ты думаешь, она снималась в порнухе?
Салли молча на него посмотрел.
– Окей, тогда Кэтрин, – уступил Карл. – Кто-то из них. Выбери любую Хепберн. – Салли вновь ничего не ответил, и Карл добавил серьезно: – Я только что узнал про Рут. И очень тебе сочувствую.
Именно это и тяготило Салли сильнее всего. Куда бы он ни пришел, ему выражали сочувствие, словно он муж Рут, и Салли каждый раз осознавал, до какой степени вторгся в ее семью. Стоит ли винить Рут за то, что она решила, будто ему пора двигаться дальше?
Бёрди поставила перед ним пиво со словами: “За счет заведения”.
– Нашли этого гаденыша?
– Полчаса назад еще нет, – ответил Салли.
В вестибюле дома престарелых был таксофон, и Салли сделал пару звонков. Один в полицейский участок – выяснил, что Рой Пурди еще на свободе, – другой в больницу, медсестра из реанимации сообщила ему, что состояние Рут не изменилось. Да, муж, дочь и внучка по-прежнему возле нее. Салли подумывал заехать в больницу, но потом решил, что без него им будет легче.
– Я слышала, – продолжала Бёрди, – что если бы не ты, он бы ее убил.
Бёрди явно пыталась приободрить его, и Салли не стал с ней спорить. Но и не стал указывать на очевидное – говорить, что он спас Рут жизнь, можно только при условии, что она выживет.
Подошла официантка, протянула ему сложенную записку: “Я выиграла этот спор”. Салли отклонился назад, обвел взглядом таверну и увидел принаряженную Бутси Сквирз, она помахала ему рукой и улыбнулась самодовольно. Ну точно – ветка. Салли совсем забыл, как Бутси и полагала. Мужчину, сидящего напротив нее, Салли узнал не сразу. У Руба есть пиджак? И нарядная рубашка? И приличные ботинки, не только рабочие башмаки?
– Я оплачу их счет, – сказал он Бёрди.
Карл заметил, куда смотрит Салли.
– Ну и страхолюдина, – сказал Карл.
– Нельзя ли помягче? – спросил Салли.
– Это я еще мягко.
– Ты когда-нибудь задумывался о том, – произнес Салли, – что в следующей жизни можешь родиться некрасивой женщиной?
– Или тараканом? – вставила проходившая мимо Бёрди.
– Ну прям как в той книге, которую меня заставили прочитать в колледже, – крикнул ей в спину Карл. – Там чувак просыпается и думает, что он таракан.
– Угадай, кого я встретил сегодня, – произнес Салли, когда Бёрди отошла и не могла их услышать. – Клайва-младшего.
– Заливаешь. В Бате?
– Утверждает, будто бы прилетел на церемонию переименования школы.
– Откуда прилетел?
– Откуда-то с запада.
– И как он?
