В обгоревшем остове трейлера чернела чья-то ступня.
– Потому что тогда он был бы в двух местах одновременно.
Собачий лай он заслышал еще от подножия крутой подъездной дорожки. На вершине стоял грузовичок мужа. Как там его? В памяти всплыло: Зак. Реймер выключил фары, заехал на горку, припарковался за грузовичком. В доме горел свет, а это значило, что, невзирая на обстоятельства и поздний час, кто-то все-таки бодрствовал. Рут, жена, в больнице в критическом состоянии, так что в доме, скорее всего, сам Зак – человек, которого Реймер приехал арестовать. Впрочем, он может быть не один. Есть еще внучка, порой она ночует у них, но Реймер подумал, что она, скорее всего, вместе с мамой в больнице. Он на это надеялся. Не хотелось надевать на Зака наручники в присутствии подростка. Реймер вышел из машины, потянулся было проверить, заряжен ли его пистолет, поставлен ли на предохранитель, но потом решил не заморачиваться. В правой – перебинтованной – руке он пистолет не удержит, а в левой от него нет толку.
Реймер остановился возле грузовичка, бегло оглядел его, заметил большую красную канистру с бензином. Даже при свете луны было видно, что недавно из нее выливали бензин. Его оставалось на донышке. Лай доносился, кажется, не из дома, а с задов, из большого сарая с опаленной покореженной крышей, будто в нее тоже попала молния. При виде этого подозрительного повреждения Реймер сглотнул комок. Почему его самого не испепелило? На задвижке висел отпертый замок, и едва Реймер открыл дверь сарая, как оттуда, визжа от счастья, выскочил пес Салли. То ли помнил Реймера с той ночи на кладбище, то ли просто любит людей. Даже не верится, что пес способен так радоваться, учитывая его состояние – глаз заплыл, опаленная шерсть на морде в запекшейся крови.
– Судя по твоему виду, у тебя была трудная ночь, – сказал Реймер, и пес заскулил от радости, словно для полного счастья ему не хватало лишь капли сочувствия.
Над задней дверью дома загорелся свет, на сарае зажегся прожектор и осветил двор. В следующий миг на крыльцо вышел человек в майке и левой рукой задумчиво почесал свисающее брюхо. Реймер не раз видел в городе этого мужика и всегда удивлялся его густому непослушному вихру – запоминающаяся примета, у взрослых людей таких почти не бывает. Правое запястье и предплечье были неловко перебинтованы и обмотаны изолентой.
– Я вас ждал, – произнес мужик звучным голосом.
– То есть вы понимаете, зачем я здесь?
Реймер направился к дому, пес весело прыгал вокруг него. Реймер ждал, что Дуги подскажет ему, как быть дальше, но тот помалкивал. Может, пропал навсегда. Сейчас – до ближайших соседей довольно-таки далеко, а перед ним громила, который сегодня уже убил одного человека, – Реймер чувствовал, что рассчитывать ему не на кого.
– Больно, наверное, – заметил Реймер, глядя на забинтованную руку и гадая, насколько серьезен ожог.
– Да, – признался Зак. – Но я сам виноват.
– Откуда вы узнали, что он у Салли в трейлере? – спросил Реймер. – Ваш зять.
– Ничего я не знал, – ответил Зак. – Я приехал сказать Салли, что она выживет. Моя жена. Она была в коме, и врачи твердили, что она уже не очнется, а она очнулась.
Реймер, как и все в Бате, слышал о долгом романе Салли и Рут, равно как и о том, что муж обо всем знал. Видимо, то, что они делят одну женщину, не исключало возможности дружбы между Салли и Заком, а то и, как это ни странно, даже служило ее фундаментом. Вдруг Реймер с Джеромом, будь Бекка жива, со временем пришли бы примерно к тому же? И если бы много лет спустя она погибла в автокатастрофе, быть может, Реймер первым делом подумал бы: надо сообщить Джерому, ведь он тоже ее любил?
– Но когда вы пришли в трейлер, Салли там не было.
– Свет не горел, – ответил Зак, – но я услышал, как этот малыш скулит, а когда я постучал, то услыхал, что в трейлере кто-то ходит. Я понял, что это не Салли. Он бы открыл дверь. Но этот малыш так жалобно выл, что я вошел.
– Дверь не была заперта?
Зак усмехнулся:
– Салли в жизни не запирает двери. А чаще всего вообще забывает закрыть.
– И внутри вы нашли его. Вашего зятя.
Зак кивнул.
– Я включил свет, а он стоит в коридоре, трет глаза, словно только проснулся. Говорит: “Такого я не ожидал”. А чего ты ожидал, спрашиваю, а он: “Не вас, а Салли”. Какое-то время мы стояли и смотрели друг на друга. Потом я спросил: “Ты даже не поинтересуешься, как она?” А он: “Кто – она?” И тут я заметил, что у него в руке молоток.
Зак показал Реймеру свой левый локоть, которым, должно быть, прикрылся от удара, – локоть распух до размеров колена.
– Вы не обязаны мне все это рассказывать, – предупредил Реймер. – Даже, пожалуй, не стоит, без адвоката. Вы знаете ваши права?
Зак пожал плечами:
– Я смотрю телевизор.
Он терпеливо выслушал стандартную формулировку, а когда Реймер закончил, продолжил спокойно:
– Один раз ему удалось попасть, но и только. Драться-то он не умеет. Ему бы только бить женщин. Пинать беззащитных несчастных животных. Но я-то здоровый мужик. Я схватил его и швырнул. Он ударился затылком о край стола, и всё. Лежал не двигаясь.
