Дураки все полностью

– Я думаю, нам с вами надо сходить на танцы.

– Куда?

– Куда захотите. Но сначала отдайте штаны.

– Как вы себя чувствуете?

Хорошо. Он себя чувствовал хорошо. Что само по себе было странно.

– В каком мы отделении?

– В реанимации. Завтра вас переведут в обычную палату.

– У меня здесь лежит подруга. Ее зовут Рут.

– Та, что была в коме?

Прошедшее время его ошарашило.

– Она в сознании, – успокоила медсестра. – Она поправится.

– Далеко до ее палаты?

Медсестра указала в конец коридора:

– Дойдете в такую даль?

– Пошли.

Салли очнулся на стуле возле кровати Рут и увидел, что она глядит на него. В окно за его спиной барабанил дождь. Настенные часы показывали половину пятого, то есть дремал Салли полчаса. Когда они пришли, Рут спала, но он уговорил медсестер разрешить ему посидеть у нее в палате. Они ушли, а он, должно быть, уснул.

Если честно, Рут выглядела хуже вчерашнего. Опухоль с нижней части лица распространилась вверх до самых волос, синяк почернел. Но глаз, накануне словно заклеенный, сегодня приоткрывался. И самое главное – Рут, в отличие от Веры, все сознавала, целиком и полностью присутствовала в своем изувеченном теле, действительно была в палате рядом с Салли. Он обещал медсестре, что без ее помощи не попытается встать на ноги, но сейчас поднялся без особых усилий. И хотя в груди еще немного теснило – там, где установили дефибриллятор, – по сравнению с муками предыдущих дней это были пустяки. Салли одной рукой оперся о поручни кровати, другой сжал ладонь Рут.

– Ладно, твоя взяла, – сказал он, – мы поедем с тобой на Арубу.

Рут улыбнулась, но в глазах ее читалась боль. Значит, больше шутить не стоит.

– Как это мы с тобой одновременно выбыли из строя, а?

Рут моргнула, медленно, со значением. “Да, как же это мы так?”

– Джейни и Тина были здесь целый день. И Зак.

Рут снова моргнула.

– Ты прости, что я так… – начал было Салли, но осекся. – Прости, что заставил тебя волноваться. Мне ведь давно уже предлагали сделать эту операцию. – Он прижал руку к груди.

Да.

– Ты тоже поправишься. Ты же это знаешь?

Да. Знаю.

– Может, пока мы здесь, нас как следует подлатают. Омолодят нас.

Рут еле заметно повернула голову набок.

– Ты не хочешь омолодиться? Я тоже не хочу. Хватит с нас того, что мы живы.

Да.

И он вдруг понял, что действительно этого хочет. В смысле, пожить. Еще хоть какое-то время. Последний месяц или около того Салли казалось, что он, вероятно, утратил вкус к жизни, но, видимо, нет. Рубу придется расчищать подвал старой фабрики самостоятельно, но он справится. Как и Карл – пока Салли не встанет на ноги.

– Так-так, – послышалось за его спиной. – Смотрите-ка, кто тут у нас поднялся и не слушается приказов.

На пороге стояла пожилая медсестра.

– Ну всё, – сказал Салли. – Приплыли. Сейчас она мне устроит.

Рут слабо сжала его ладонь. Слабо, но ощутимо – Салли не показалось. И оба расцепили руки.

Когда медсестры привели Салли в палату, в дверях ее, привалясь к косяку, стоял мужчина средних лет, и Салли не сразу узнал в нем сына.

– Ты вернулся, – сказал Салли. – Я ждал тебя не раньше вторника.

– Шагай, – старшая медсестра подтолкнула его в спину, – пока не упал. – Она посмотрела на Питера: – Он всегда такой?

– Вы имели в виду, упрямый? Норовистый? Вздорный? Невыносимый?

Когда медсестры уложили Салли в кровать и ушли, Питер сказал:

– Тебя на две минуты оставить нельзя.

Салли пропустил его слова мимо ушей.

– У меня для тебя задание. Я бы и сам сделал, но мне в ближайшие дни вряд ли разрешат вернуться к работе.

Питер ухмыльнулся.

– Что?

– Ничего.

– Знаешь, где живет Руб?

– А разве он переехал?

– Заберешь его в семь утра. Экскаватором управлять умеешь?

– Получше тебя.

– Да ну?

– С закрытыми глазами.

– Что? – снова спросил Салли, потому что Питер по-прежнему ухмылялся.

– Я тоже по тебе скучал, – признался Питер.

– Вот и славно, – довольно ответил Салли. – А то я сомневался.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул. Кислород, спасибо ему, пробежался по телу.

– Как ты узнал, где я? – вдруг спохватился Салли и, не услышав ответа, открыл глаза.

В палате было темно. Видимо, он уснул. Быть может, разговор с сыном ему приснился? Салли решил, что нет, это было на самом деле. Небо на востоке серело. Новый день, подумал Салли. Кажется, воскресенье, и он до него дожил. Представьте себе.

Снова начался дождь. Не буря, как прошлой ночью, но затяжной, проливной. И если Реймер не ошибается, поутру в Дейл соскользнет, точно на лыжах, новый кусок Хилла, покойники Бата вопреки молчаливому уговору вторгнутся в царство живых.

Он припарковался позади участка, вошел с черного хода. Задерживаться Реймер не собирался, только спрячет жетон, пистолет и ключи от патрульного внедорожника в нижний ящик своего письменного стола, чтобы завтра не заезжать. Отпирая засов, он услышал шорох и увидел в дверях Кэрис, ее глаза опухли от слез. Плакала она, разумеется, из-за Джерома, с горечью понял Реймер.

– Прежде чем вы улизнете, мне надо вам кое-что сказать. – Кэрис швырнула сумку, которую он накануне забыл у нее в машине, на диван.