– Значит, несчастный случай.
– Убивать я его не хотел, если вы об этом.
Зак, кажется, понимал, что присяжные ему вряд ли поверят, учитывая, что у него был серьезный мотив для мести.
– А может, это не совсем так, – признался Зак и вновь почесал живот. – Может, и хотел. Когда я его схватил, у меня в голове все крутилось это его “Кто – она?”. Как будто он и забыл, что сделал с Рут. А Джейни он сколько раз избивал? Так что, может, я швырнул его сильнее, чем следовало. Но до этого вечера мне никогда никого не хотелось ударить. Я все же предпочитаю договариваться с людьми.
– А трейлер зачем сжигать?
Зак прижал ладонью вихор, подержал с минуту, но едва опустил руку, как тот опять приподнялся.
– Он, наверное, нашел в гараже у Салли канистру с бензином, потому что она стояла на кухонном столе, а рядом лежал коробок спичек. Видимо, он рассчитывал оглушить Салли молотком и спалить трейлер. Чтобы казалось, будто это несчастный случай.
– И вы решили сделать то же самое?
Зак задумался над вопросом Реймера, словно уже не помнил, что именно тогда решил, и мог разве лишь догадываться.
– Вам случалось убивать людей? – Зак указал на рукоятку Реймерова пистолета, выглядывавшего из-под пиджака.
– Нет, – ответил Реймер. – Ни разу.
– После этого толком не соображаешь, – продолжал Зак. – Все становится по-другому. Обычно я знаю, как мне быть. Вы-то, может, сделали бы иначе.
Реймер кивнул.
– А когда ты кого-то убил, ты… толком не понимаешь, что дальше, потому что ты уже будто и не ты. Даже не помнишь, кто ты такой. Помнишь только, что сейчас сделал. Лучшего объяснения я не подберу. Вот я и сделал то, что собирался сделать он.
– Как вы умудрились обжечься?
– Из-за этого вот малыша. – Зак указал на пса. Тому надоело выписывать круги и восьмерки, и он плюхнулся на живот между ними, словно не знал, кто первым отдаст ему команду. – Рой запер его в туалете, а я о нем и забыл. Чиркнул спичкой, слышу – скулит, я, наверное, так и стоял с горящей спичкой, потому что взгляд-то опустил – а у меня рукав горит. Наверное, я облился бензином. Ну я рубашку стащил, бросил на пол, вот тогда все полыхнуло. – Зак опустился на корточки перед псом, тот вскочил и лизнул его левую руку. – Я схватил тебя и выбежал оттуда, пока мы оба не сгорели, да, малыш?
Реймер не знал, о чем еще спросить Зака, и спросил очевидное:
– Вы же не будете делать глупости?
– Я? Нет.
Реймер ему поверил.
– Тогда давайте заедем в больницу, пусть осмотрят вашу руку. А завтра я жду вас в участке.
Зак кивнул.
– Как думаете, мне поверят, когда я расскажу, как все было? Что это несчастный случай?
– Я вам верю.
– Что со мной будет?
– Этого я вам сказать не могу, – признался Реймер. – Но убили вы кого нужно.
– Мне придется к этому привыкать, – сказал Зак. – Теперь я тот, кто убил человека.
Реймер невольно его пожалел. Судя по виду Зака, вряд ли в ближайшее время он сумеет смириться с этой мыслью.
– Вставайте, – скомандовала пожилая медсестра и сдернула с Салли одеяло. Вообще-то его предупреждали, что так и будет – вроде бы минуту-другую назад, – но на часах половина четвертого, а значит, часок ему все-таки дали поспать. И на том спасибо.
– Имейте совесть, леди, – сказал он медсестре. – Четыре часа назад я был мертв.
Не совсем, но почти. Случившееся с ним на подъездной дорожке назвали “сердечной недостаточностью, опасной для жизни”, и он бы не выжил, если бы миссис Сент-Питер, одна из престарелых вдов Верхней Главной, – Салли возил ее в парикмахерскую и по врачам – не позвонила в участок (как делала раз в неделю) и не заявила, что к ней в окна снова кто-то заглядывает. К ней домой – а жила она ровно напротив мисс Берил – отправили полицейского по фамилии Миллер, и, подъехав, он увидел, как Салли зашатался, будто пьяный, и упал на дорожку. По правилам Миллер должен был вызвать “скорую”, но он, по всей видимости, решил проявить героизм, вытащил Салли на улицу, затолкал на заднее сиденье патрульного автомобиля и с сиреной помчал в больницу, чем, надо думать, спас ему жизнь.
– Ладно, – сказала медсестра, когда Салли свесил ноги с кровати. – Хоть так. Можете пока отдышаться.
Дышалось ему вообще-то легко. Впервые за многие месяцы. В ветеранской больнице ему говорили, что если он не умрет на операционном столе, то сразу почувствует себя намного лучше, но Салли уже забыл, что это значит – чувствовать себя намного лучше, когда кислород поступает в легкие.
– Мой лечащий врач в курсе, что вы меня третируете?
– Голова кружится?
– Нет.
– В обморок не тянет?
– Нет.
– Ладно, тогда поднимайтесь на ноги, мистер.
И он поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Пожилая взяла его под левую руку, молодая под правую.
– Я чувствую сквозняк, – сказал он им.
– Это потому что у вас задница голая, – пояснила командирша.
– Я так и думал, – ответил Салли.
Он коснулся груди, но пожилая медсестра одернула: “Не надо” – и шлепнула его по руке.
– Что мне туда засунули, хоккейную шайбу?
– Он кажется больше, чем на самом деле. Вы скоро забудете, что он вообще есть.
– Когда?
– Давайте пройдемся.
– Куда?
– По коридору. Туда и обратно. Выдержите, как думаете?
