Последние годы Тина действительно ему помогала – во время учебного года по выходным, еще на каникулах и летом. Вместе они объезжали городские дворовые распродажи и блошиные рынки. Чаще всего высматривали сломанную мелкую бытовую технику, которую умеючи легко починить, и еще вещи, о ценности которых люди не догадывались, которые можно купить задешево и продать задорого правильному покупателю. С учебой у Тины не ладилось, зато она всегда помнила, куда дед что положил, и если кто-то интересовался этой вещью, могла сходить и принести. Ну или сказать: “Деда, ты ее продал на прошлой неделе. Той женщине с розовыми волосами”. И всегда оказывалась права.
– Я имела в виду работу, за которую платят, – пояснила Тина.
– Разве я тебе не плачу? – удивился Зак. – А как же Тинины Сбережения?
Каждую неделю он давал ей несколько баксов на карманные расходы и еще сколько-то откладывал – точную сумму не называл – в кубышку, некогда эти деньги считались “сбережениями на колледж”, но потом стало ясно, что поступить в колледж ей не судьба.
– И сколько там?
– Я-то знаю, а ты со временем выяснишь, – как обычно, шутливо ответил Зак.
– Как я это выясню, если ты не говоришь?
– Ты богаче, чем думаешь, вот и всё, что я хочу сказать.
Рут кашлянула.
– Мама знает, что ты сегодня ночуешь у нас?
– Ей все равно.
– Неправда.
Девочка пожала плечами.
– Она твоя мать. Она тебя любит.
– Она вечно на меня орет.
– Это нормально. Когда твоя мама была в твоем возрасте, мы с ней ругались каждый день.
– Вы и сейчас каждый день ругаетесь.
– Это не значит, что мы не любим друг друга.
– Уверена?
– Ага, – ответила Рут. – Уверена.
И покривила душой. Она уже сомневалась. По правде говоря, многолетние стычки с Джейни сделали свое дело. И теперь, когда снова нарисовался Рой, стало только хуже. Препирательствам Джейни и Рут конца-краю не видно, и если задуматься, почему так, голова лопнет. Грегори, сын, всегда был умный. Как вырос, ушел на военную службу и больше не возвращался. На Рождество звонил, но и только.
– Я скоро увижу папу?
Рут не удивилась вопросу. Она даже ждала его, но все равно не знала, что ответить.
– А ты этого хочешь?
Девочка снова пожала плечами.
– Если не хочешь, то не обязана.
Тина в третий раз пожала плечами.
– Ты знаешь, что такое судебный запрет?
Она кивнула.
– Ты знаешь, почему твоя мама его получила?
Тина кивнула. Выходит, что кивки и пожатие плеч – синонимы.
– Знаю. Я не должна пускать его в дом.
Рут с Заком переглянулись.
– Если ты захочешь его увидеть, скажи мне. Или дедушке. У нас он может тебя навестить.
Тинин глаз вновь принялся блуждать. Чуть погодя она спросила:
– Так все-таки да?
– Чего – да?
– Вы ругаетесь? С дедушкой?
Как обычно, без перехода. Следите за мячиком, прыгающим по строкам[18].
– Мы как раз пытаемся это решить, – ответила Рут и выдавила полуулыбку, которую Зак, буде захочет, может считать перемирием.
Он так и сделал.
– Это она пытается, – ответил он внучке. – Я силен в любви, а не в драке[19].
Рут не ответила, только сглотнула комок. Сколько лет прошло – десять? Около того. Впрочем, Зак прав в одном: в драке он не силен. Он как-то раз, давно еще, сглупил, бросил вызов Салли, и тот дал ему отпор, хоть Зак в два раза крупнее.
– У меня в комнате очень жарко, – сказала Тина. – Можно мне вентилятор?
– А что не так с тем, который на окне?
– Он не работает.
– Он включен в розетку? – уточнила Рут.
Тина, может, и сообразительнее, чем думают, но часто не замечает очевидного.
Косой глаз принялся блуждать в поисках ответа, и Зак сказал:
– Так давай пойдем и проверим. Если сломался, у меня в сарае есть другой.
Они ушли, и Рут разрешила себе всплакнуть. И когда зазвонил телефон, она вытирала глаза кухонным полотенцем.
– Ма?
– Рой, ты не должен сюда звонить, – отрезала Рут.
– Я не знал, куда еще звонить, честное слово.
– Что тебе надо?
– Я в больнице.
Разумеется, первым делом Рут подумала о Джейни. Прежде она из-за Роя нередко попадала в больницу. Что случилось на этот раз? Он поджидал ее на задах кафе? Она всегда паркует машину в узком месте у мусорных баков. Может, Рой спрятался там и застал ее врасплох? Попытался ей втюхать этот благостный бред о том, что он изменился, что они созданы друг для друга, что дочери – о которой он никогда, ни единого разу не вспоминал – нужен отец. Вряд ли Джейни купилась на эти его уверения, но она, скорее всего, нахамила ему в ответ. А когда Рою грубили, он – и без того вспыльчивый – моментально взрывался. Что он вытворил на этот раз? Снова сломал ей челюсть? Или чего похуже? Вероятно. Пока что каждое следующее применение силы оказывалось хуже предыдущего. Что, если на этот раз он избил ее до полусмерти? Или вовсе убил? И звонит сообщить об этом?
– Если ты тронул ее хоть пальцем, Рой, то, клянусь богом…
– Вообще-то пострадавший я, – перебил Рой. – У меня сломана ключица. Левый локоть в мясо. Сотрясение мозга.
