Клайв-младший подъехал к домам, которые фирма Карла Робака возводила близ будущего луна-парка, съехал на гравийную дорогу, остановился и принялся рассматривать недостроенные, дешевые и немудреные дома на три спальни. Вот вам пример свойственного Бату малоприбыльного, ничем не примечательного финансового проекта, подумал Клайв-младший. В смысле фантазии эта затея недалеко ушла от бизнеса Сквирзов. Многим из здешних фирмочек, планы которых зависели от открытия луна-парка, предстоят серьезные трудности. До Клайва доходили слухи, будто бы Карл Робак строил эти дома не столько с прицелом на продажу, сколько рассчитывая уступить землю, на которой они стоят, и получить компенсацию. Если так, эти дома не пройдут добросовестную инспекцию. Разумеется, за определенные деньги можно будет получить определенное заключение, точно так же и Клайву удалось обеспечить высокую оценку того болота, на котором предполагалось строить “Последнее прибежище” и которое ныне опять обесценилось, к немалому удивлению инвесторов. Клайв-младший не сдержал улыбки. Ему давно хотелось стать самым важным человеком в Бате, чтобы все его узнавали, как некогда отца. Что же, через неделю – а может, и меньше – о нем точно узнают все.
Клайв-младший не заглушил мотор, и из выхлопной трубы “линкольна” валил дым. Мать, как обычно, оказалась права. Неудачные местоположения будут всегда. А он – опять-таки по ее пророчеству – познал эту истину, ухнув силы и средства в это болото. В чем он ошибся? В Техасе и Аризоне ему преподали урок о земле и вере. Д. К. Коллинз объяснил Клайву, что к чему. Как-то раз, много лет назад, он привез Клайва-младшего в пустыню, где не было ничего, кроме камней, песка, солнца и кактусов. И щита с рекламой жилого комплекса “Серебряное озеро”.
– Видишь озеро? – спросил Коллинз, ткнув пальцем в пустоту.
Клайв-младший не видел озера и честно об этом сказал.
– Ошибаешься, – ответил Коллинз. – Оно есть, потому что люди верят, что озеро будет. И если много людей поверит в то, что озеро здесь появится, оно и появится. Каким-то чудом. Посмотри на эту землю. – Он обвел рукою пустыню, и этот широкий жест, казалось, включил в себя все, начиная с того места, где они стояли, и до самой Калифорнии. – Что тебе первым делом бросилось в глаза? – Клайв-младший открыл было рот, но Коллинз продолжал: – Здесь нет воды. Ни капли. А города растут и растут – как так? Даллас. Финикс. Тусон. Потому что люди поверили, что вода будет. И оказались правы. Людям не сидится на месте, и если им понадобится, то они проведут сюда воду из самой Антарктики. Поверь мне. Приезжай сюда через два года, вот увидишь – здесь будет прекрасное озеро, прямо здесь, с фонтаном посередине, и струя воды из него будет бить вверх на пятьдесят футов. Единственное, что может этому помешать, – если половина тех, кто вложил сюда деньги, вдруг испугаются и передумают. Случись такое, воды здесь не хватит и семейству ящериц-ядозубов. Мы сейчас говорим о вере, Клайв. Поверь этой рекламе, потому что это будущее, это как дважды два четыре, а если нет, то нам всем крышка.
Клайв-младший усвоил урок и поверил рекламе. И первым делом поставил собственный рекламный щит, объявляющий о его вере в будущее. Тогда Клайву казалось, что Коллинз прав и что именно он, Клайв-младший, преподаст такой же урок своим землякам. В свете этого откровения Клайву мнилось, что проблема Бата заключается в нерешительности, ограниченности и нехватке веры. Двести лет назад жители Бата не поверили в “Сан-Суси” Джебедайи Холзи, в его гранд-отель на триста номеров, расположенный в глуши. Подумать только. Они смеялись над тем, что кто-то поверил в будущее. Неудивительно, что Бог попустил их источникам пересохнуть.
С того места, где стояла машина – на дороге к домам Карла Робака, – Клайв видел высившийся вдалеке, по ту сторону от шоссе, рекламный щит с демоническим клоуном. Пару месяцев назад Клайв-младший случайно услышал, как двое его подчиненных обсуждали, что этот клоун очень похож на него. А неудачу с проектом они, несомненно, назовут “Глупостью Клайва”. Он повернул зеркало заднего вида, чтобы видеть себя, вгляделся в свое лицо “после провала”, пытаясь найти сходство. Решил, что сходство весьма спорно. Да, Клайв-младший пошел в отца, чему не раз искренне радовался. Но сейчас он вспомнил, как выглядел отец, когда сам он, Клайв-младший, был ребенком, и его вдруг осенило: голова у Клайва-старшего, что называется, как яйцо, из-за этого отец все время носил бейсболки, даже в доме, если мисс Берил не заставляла снять. Клайв-старший словно бы понимал, что без бейсболки он, большеухий, коротко стриженный, выглядит довольно нелепо.
