Их шаги гулко разносились над мокрым асфальтом, а впереди возвышался огромный кирпичный дворец, и Робин, стремясь выбросить из головы ужасающие образы, пыталась вспомнить все, что знала о Генрихе VIII, жестоком венценосном толстяке из династии Тюдоров, который обезглавил двух из шести своих жен; но на ум почему-то приходил только Мэтью.
Когда Робин была зверски изнасилована человеком в маске гориллы, притаившимся под лестницей в ее общежитии, Мэтью проявил доброту, терпение и понимание. Если адвокат Робин могла только гадать о причинах мстительности Мэтью в ходе несложного на первый взгляд бракоразводного процесса, то сама Робин не сомневалась: крушение их брака стало для Мэтью глубоким потрясением, поскольку он считал, что она по гроб жизни должна быть ему благодарна, коль скоро он держался рядом в худший период ее жизни. Мэтью, по мнению Робин, убедил себя, что теперь она у него в неоплатном долгу.
У Робин щипало глаза от слез. Заслонившись от Страйка зонтом, она часто моргала, чтобы избавиться от предательской влаги.
Они молча шли по мощенному камнем двору, пока Робин вдруг не остановилась. Страйк, который из-за протеза терпеть не мог ходьбу по неровным поверхностям, был только рад остановке, но слегка забеспокоился, как бы на него не обрушилась лавина эмоций.
– Ты только посмотри, – сказала Робин, указывая куда-то под ноги.
Страйк пригляделся и, к своему удивлению, различил выгравированный на квадратном кирпичике маленький крест Святого Иоанна.
– Совпадение, – отрезал он.
Они пошли дальше; Робин то и дело оглядывалась по сторонам, заставляя себя фиксировать все детали окружающего пространства. Во втором дворе они застали группу одетых в плащи с капюшонами школьников, которые слушали экскурсовода в костюме средневекового шута.
– Ух ты, – тихо сказала Робин и, оглянувшись через плечо, отступила на пару шагов назад, чтобы получше разглядеть предмет, установленный высоко на стене, над аркой. – Посмотри-ка вон туда!
Страйк так и сделал: его взору предстали гигантские, затейливо украшенные кобальтом и позолотой астрономические часы шестнадцатого века. По периметру располагались знаки зодиака – с ними Страйк ознакомился по долгу службы; каждый знак сопровождался соответствующим изображением. Робин улыбнулась, видя, как на лице Страйка отражается изумление, смешанное с досадой.
– Что? – выпалил он, поймав ее насмешливый взгляд.
– Ты, – она развернулась, чтобы идти дальше, – сердишься на пояс зодиака.
– Доведись тебе убить три недели, продираясь через эту Тэлботову хрень, ты бы тоже не особо радовалась встрече с поясом зодиака, – парировал Страйк.
Он посторонился, пропуская Робин вперед. Сверяясь с картой, которую выдали Страйку, они направились по каменным плитам крытой галереи в сторону кафе «Тайная кухня».
– А мне в астрологии видится своего рода поэзия, – сказала Робин, которая сознательно гнала от себя мысли об оставшейся после Тэлбота старой коробке с пленкой и о своем бывшем муже. – Не хочу сказать, что от нее есть польза, но некая симметрия, стройность…
Через дверь по правую руку виднелся маленький тюдоровский садик. На страже квадратных грядок шестнадцатого века, зеленеющих лекарственными травами, стояли ярко раскрашенные геральдические животные. Внезапное появление среди них пятнистого леопарда, белого благородного оленя и красного дракона как будто приободрило Робин утверждением силы и притягательности символа и мифа.
– В этом есть некий… переносный смысл, – продолжила Робин, когда диковинные животные остались позади, – он сохраняется в веках не без причины.
– Ну правильно, – сказал Страйк. – Люди готовы верить в любую замшелую фигню.
К его некоторому облегчению, Робин улыбнулась. Они вошли в обставленное темной дубовой мебелью кафе с побеленными стенами и небольшими витражными окнами.
– Найди столик потише, а я возьму нам чего-нибудь попить. Ты что будешь, кофе?
Выбрав безлюдный боковой зал, Робин заняла столик под витражным окном и просмотрела полученный вместе с билетами буклет с кратким изложением истории дворца. Она узнала, что когда-то этими землями владели рыцари ордена Святого Иоанна (отсюда крест на мостовой) и что кардинал Вулси подарил дворец Генриху VIII в тщетной попытке оттянуть крах собственного могущества. Однако, когда она прочла, что по Галерее призраков якобы проносится призрак девятнадцатилетней Екатерины Говард, вечно умоляя своего пятидесятилетнего мужа не отрубать ей голову, Робин закрыла буклет, не дочитав до конца. Когда пришел Страйк с кофе, он обнаружил, что она сидит со скрещенными на груди руками, уставившись в пространство.
– Все в порядке?
– Да, – ответила она. – Просто думаю о знаках зодиака.
– До сих пор? – Страйк закатил глаза.
– У Юнга сказано, что гороскоп – первый шаг человечества в сторону психологии, ты это знал?
– Не знал. – Страйк уселся напротив; насколько ему помнилось, Робин училась на факультете психологии, пока не бросила университет. – Но теперь-то, когда у нас есть психология как таковая, астрологию можно сдать в утиль, верно?
