– Мне кажется, так не положено, – сказал Страйк. – Надо оставить его для Клер. А вы – Дебора, правильно?
– Правильно, – буркнула она.
На пороге опять возник Самайн. Он стоял босиком, но в сухих джинсах и свежей толстовке с изображением Человека-паука.
– Уберу покупки в холодильник, – объявил он и вновь исчез.
– Нынче у нас Самайн за продуктами ходит, – сообщила Дебора, глядя на ботинки Страйка. При всей своей робости она была не прочь с ним поболтать.
– Дебора, я пришел, чтобы расспросить вас о Гильерме, – объяснил Страйк.
– Его нету.
– Да, я…
– Помер он.
– Знаю, – сказал Страйк. – Мои соболезнования. Вообще говоря, я к вам по поводу одного доктора из амбулатории…
– Доктор Бреннер, – тут же предположила она.
– Вы помните доктора Бреннера? – удивился Страйк.
– Никогда его не любила, – проворчала она.
– На самом деле меня интересует не он, а другой док…
Возникший на пороге Самайн громогласно обратился к матери:
– Тебе горячий шоколад нести или нет?
– Давай, – согласилась она.
– А тебе горячий шоколад нести или нет? – требовательно спросил он у Страйка.
– Да, буду признателен, – ответил Страйк, зная, что в подобных ситуациях нужно принимать любой дружеский жест.
Самайн исчез. Дебора опустила вязанье и ткнула пальцем куда-то перед собой:
– Гильерм-то с нами остался, вон там.
Страйк осмотрелся. На стене за стареньким телевизором виднелся египетский иероглиф анх – символ вечной жизни. Стены были выкрашены в бледно-желтый цвет, и только под анхом сохранилось пятно грязно-зеленого. Перед этим символом, на телевизоре с плоским верхом, стоял какой-то черный сосуд, который Страйк поначалу принял за вазу. Потом он различил на нем стилизованную голубку, понял, что перед ним урна для праха, и только тогда осознал услышанное.
– Ага, – сказал Страйк. – Там хранится прах Гильерма, да?
– Я велела Тюдору купить именно такую, с птичкой, – люблю птиц.
Одна канарейка вдруг заметалась по клетке ярким зелено-желтым комочком.
– Кто это нарисовал? – спросил Страйк, указывая на анх.
– Гильерм, – ответила Дебора, и у нее в руке вновь засновал вязальный крючок.
В гостиную вернулся Самайн с жестяным подносом.
– Только не на мой пазл, – предупредила его мать, но других свободных поверхностей в комнате не оказалось.
– Давай я?… – предложил Страйк, указывая в сторону пазла, но свободного места для подноса действительно не было, разве что на полу.
– Накрой хотя бы, – укоризненно велела ему Дебора, и Страйк увидел, что у коврика есть боковые клапаны, которые можно поднять для защиты пазла.
Так он и сделал, чтобы Самайн мог поставить поднос сверху. Дебора, бережно воткнув крючок в клубок шерсти, приняла у сына кружку растворимого горячего шоколада и ломтик печенья в шоколаде «Пингвин». Кружку с Бэтменом Самайн взял себе. Страйк пригубил напиток и через силу похвалил:
– Очень вкусно.
– Я спец по горячему шоколаду, скажи, Дебора? – Самайн развернул свой ломтик печенья.
– Ну, – подтвердила Дебора и подула на горячую жижу.
– Понимаю, это дело прошлое, – сделал вторую попытку Страйк, – но в той же амбулатории, где принимал доктор Бреннер, была еще…
– Джо Бреннер – грязный старикашка, – прокудахтал Самайн.
Страйк удивленно поднял на него взгляд. Самайн уткнулся глазами в сложенный коврик для пазла.
– С чего ты взял, что он грязный старикашка? – спросил детектив.
– Дядя Тюдор сказал, – ответил Самайн. – Грязный старикашка. Ха-ха-ха. Это мне? – Он взял конверт, адресованный Клер Спенсер.
– Нет, – ответила ему мать. – Это для Клер.
– С чего ты взяла?
– Думаю, – сказал Страйк, – это от вашего соседа снизу.
– Паразит он, – буркнул Самайн, опуская письмо. – Заставил нас выбросить чуть не все имущество, скажи, Дебора?
– Мне так даже больше нравится, – мягко ответила Дебора. – Так лучше стало.
Немного выждав на тот случай, если Самайн добавит что-нибудь еще, Страйк спросил:
– Почему же дядя Тюдор назвал Джо Бреннера грязным старикашкой?
– Тюдор знал все обо всех, – благодушно вставила Дебора.
– А кто такой Тюдор? – поинтересовался Страйк.
– Брат Гильерма, – сообщила Дебора. – Всегда нос по ветру держал.
– Он по-прежнему вас навещает? – спросил Страйк, уже предвидя ответ.
– Отошел-в-мир-иной, – ответила Дебора, как будто это было одно длинное слово. – За продуктами для нас ходил. Водил Самми на футбол и на плаванье.
– Теперь я сам должен за продуктами ходить, – посетовал Самайн. – Бывает неохота, но, если не пойти, будет голодно, а Дебора скажет: «Сам виноват, что в доме кушать нечего». Приходится идти.
– Ай да молодец, – похвалил Страйк.
Все трое отпили горячего шоколада.
– Грязный старикашка Джо Бреннер, – раздухарился Самайн. – Дядя Тюдор мне всякие истории рассказывал. Про старуху Бетти и неплательщика, ха-ха-ха-ха. Грязный старик Джо Бреннер.
– Не нравился он мне, – спокойно сказала Дебора. – Заставлял меня панталоны снимать.
– Правда? – спросил Страйк.
Ему стало не по себе, хотя речь, очевидно, шла о медицинском осмотре.
– Да, поглазеть хотел. Я таких глупостей не разрешала. Когда Гильерм просил, я разрешала, но чужим – ни-ни.
– И это правильно, вас можно понять, – сказал Страйк. – Вы тогда приболели?
