– Гильерм говорил: так надо, – только и ответила она.
В Особом бюро расследований для этой беседы ему бы выделили напарницу – женщину из числа офицерского состава. Страйк мог только гадать, каков ай-кью этой особы.
– Вам знакомо имя доктора Бамборо? – спросил он.
– Это была… – запнулась Дебора, – врачиха. До нее мне никогда врачихи не попадались, – сказала она с видимым сожалением.
– А вы не подскажете, Гильерм знал доктора Бамборо?
– Померла она, – ответила Дебора.
– Возможно. – Страйк был удивлен. – Все думают, что она умерла, но никто наверняка не зна…
Одна из канареек потеребила маленький колокольчик, подвешенный к верху клетки. Дебора и Самайн расцвели улыбками и стали смотреть на клетку.
– Которая птичка звонила? – спросила Дебора сына.
– Вояка, – ответил Самайн. – Умный кенар, поумней, чем Билли-Боб.
Страйк подождал, чтобы они утратили интерес, которого хватило минуты на две. Когда внимание Эторнов переключилось на горячий шоколад, Страйк сказал:
– Доктор Бамборо исчезла, и я пытаюсь выяснить, что с ней приключилось. По слухам, Гильерм что-то говорил о докторе Бамборо после ее исчезновения.
Дебора не откликнулась. Трудно было понять, слушает она или намеренно пропускает его слова мимо ушей.
– Я слыхал, – начал Страйк (умалчивать не имело смысла, ведь именно этот вопрос и привел его сюда), – Гильерм рассказывал, что сам ее и убил.
Покосившись на левое ухо Страйка, Дебора перевела взгляд на свою чашку с шоколадом.
– Ты прямо как Тюдор, – изрекла она. – Все-то ты знаешь. Убил так убил, всяко бывает, – добавила она благостно.
– Как по-вашему, – осторожно начал Страйк, – это были всего лишь фантазии?
Она не ответила.
– Или он действительно ее убил?
– Мой-папа-Гильерм ее заколдовал? – спросил Самайн у матери. – Мой-папа-Гильерм ту докторшу не убивал. Дядя Тюдор мне рассказал, как все было.
– И что же рассказал тебе дядя? – спросил Страйк, поворачиваясь от матери к сыну, но Самайн набил рот печеньем, так что Дебора продолжила за него.
– Однажды разбудил он меня, – начала она, – затемно. И говорит: «Я женщину по ошибке убил». Тебе, говорю, страшный сон приснился. А он такой: «Нет-нет, я ее убил, но нечаянно».
– Специально вас разбудил, чтобы это сообщить, да?
– Разбудил меня, весь в расстроенных чувствах.
– Но вы решили, что ему приснился страшный сон?
– Во-во, – подтвердила Дебора, но, немного помолчав, добавила: – А может, и впрямь убил… колдовать-то он умел.
– Понимаю, – солгал Страйк и повернулся к Самайну. – А как объяснил тебе дядя Тюдор: куда подевалась та докторша?
– А вот не скажу. – Самайн вдруг заулыбался. – Дядя Тюдор не велел. Сказал: никогда и никому. – А потом с плутовской ухмылкой: – Это моего-папы-Гильерма работа. – Он указал пальцем на анх, изображенный на стене.
– Да-да, – подтвердил Страйк, – твоя мама мне объяснила.
– Не нравится он мне, – спокойно сказала Дебора, глядя на анх. – Лучше, когда все стены одинаковые.
– А мне нравится, – сказал Самайн, – потому как отличка от других стен есть… глупая ты женщина, – рассеянно заключил он.
– А дядя Тюдор… – не отступался Страйк, но Самайн, дожевав печенье, уже вскочил и побежал к дверям, остановившись только на пороге, чтобы объявить:
– Клер говорит: молодец, что сохранил кой-какие вещицы на память о Гильерме!
Он шмыгнул к себе в комнату и плотно прикрыл за собой дверь. С таким чувством, будто у него на глазах золотой соверен провалился в решетку люка, Страйк вновь повернулся к Деборе:
– А вам-то известно, что рассказал Тюдор об исчезновении доктора?
С полным равнодушием она помотала головой. Страйк с надеждой обернулся в сторону двери Самайна. Дверь оставалась закрытой.
– Не могли бы вы припомнить, как, по словам Гильерма, он убил доктора? – спросил сыщик Дебору.
– Сказал, что ее убила его магия, а потом он ее увез.
– Увез, вот как?
Дверь комнаты Самайна вдруг открылась, и он засеменил обратно в гостиную, держа в руке какую-то книгу без обложки.
– Дебора, это колдовская книжка моего-папы-Гильерма, скажи?
– Ну, – ответила Дебора.
Она допила шоколад и, опустив на поднос пустую кружку, снова взялась за рукоделие. Самайн молча протянул книгу Страйку. Хотя обложка на ней отсутствовала, титульный лист остался в неприкосновенности: это был «Маг» Фрэнсиса Барретта[15]. Страйк почувствовал, что к нему проявляют особое расположение, и с глубоко заинтересованным видом пролистал несколько страниц, чтобы потрафить Самайну и удержать его рядом для дальнейших расспросов.
На одной из страниц, ближе к началу, обнаружилось бурое пятно. Здесь Страйк остановился и придержал каскад страниц, чтобы рассмотреть пятно повнимательнее. Он заподозрил, что это запекшаяся кровь, которую пытались стереть и размазали на пару строк шрифта.
