– Нет. По-моему, это его очередные игрища. Я ничего не ждала от этой встречи, но, по крайней мере, вопрос был бы закрыт. А у тебя, – ей не хотелось больше говорить о Мэтью, – есть подвижки по Бамборо?
– Всего ничего, – ответил Страйк, переключившийся на другие дела после возвращения из Корнуолла. – Пришел акт экспертизы того пятна крови, которое я нашел на книжной странице в квартире Эторнов.
– И?…
– Группа крови – первая положительная.
– А ты позвонил Рою, узнал?…
– Конечно. У Марго была вторая положительная.
– Так, – выдохнула Робин.
– Я, собственно, губу не раскатывал, – пожал плечами Страйк. – Там, скорее всего, был порез от бумаги. Зато я нашел Мутного Риччи. Коротает свой век в частном пансионате «Сент-Питерс» – это в Сент-Джонс-Вуде. Чтобы добиться подтверждения, пришлось по телефону разыграть целый спектакль.
– Отлично. Давай я туда…
– Нет. Тебе было ясно сказано: Штырь настоятельно рекомендовал не беспокоить этого старого черта, чтобы его сынки не пронюхали.
– И ты считаешь, из нас с тобой двоих именно я способна причинить человеку максимум беспокойства?
Жуя свой ролл, Страйк ухмыльнулся:
– Не стоит без крайней необходимости громыхать клеткой Луки Риччи. Штырь сказал, у Мутного потек чердак; надеюсь, он имел в виду лишь то, что старик соображает чуть медленнее, чем раньше. А нам это было бы только на руку. К сожалению, если верить дежурной сестре, у него отказала речь.
– Полностью?
– Вроде нет. Она не уточняла. Я попытался выяснить: это последствия депрессии, инсульта или деменции: в последнем случае опрашивать его – пустой номер. Но ответа не получил. Съездил осмотреться на месте. Думал, этот пансионат – большое официальное заведение, где посетители шастают туда-сюда, но он больше смахивает на семейную гостиницу. Проживающих – всего восемнадцать человек. Сдается мне, шансы войти и выйти незамеченным или выдать себя за какого-нибудь троюродного брата практически равны нулю.
Вопреки здравому смыслу Робин, которая никогда не проявляла интереса к этому старику, тут же почувствовала, что Риччи-не-речистый – важнейшее звено расследования.
– Я же не говорю, что поставил на нем крест, – добавил Страйк. – Просто сейчас лучше не злить банду гангстеров – оно того не стоит. А вот если до августа у нас не будет заметных результатов, тогда, думаю, мне придется раскрутить Риччи на пару слов.
По его тону Робин поняла, что Страйк не забывает, как летит время: почти половина отведенного им срока уже миновала.
– Это еще не все, – продолжал он. – Я вышел на биографа Марго – К. Б. Оукдена, который изображает неприступность. Похоже, куда выше меня оценивает собственную важность для дела.
– Денег хочет?
– Хочет любой выгоды для себя, – ответил Страйк. – Ему интереснее вытянуть какую-нибудь инфу из меня, чем отвечать на мои вопросы.
– Не иначе как у него в планах, – предположила Робин, – написать книжку о тебе – примерно как о Марго, да?
Страйк даже не улыбнулся.
– Он производит впечатление полуидиота-полуафериста. Ему и в голову не приходит, что я покопался в его сомнительном прошлом, коль скоро он от меня не ушел даже после неоднократной смены фамилии. Но я могу понять, как он раскрутил всех этих старух. По телефону актерствует: якобы знает и помнит всех, кто окружал Марго. У него само с языка слетает: «Как же, как же, доктор Гупта, милейший человек», «О да, Айрин – крепкий орешек». Легко поверить, только не забывай: на момент исчезновения Марго ему было четырнадцать лет и встречался он с этими людьми раз-другой, не более… А вот о Бреннере, который интересует меня в первую очередь, он беседовать отказывается. «Надо, – говорит, – подумать. Не уверен, что хочу углубляться в эту тему». Я ему звонил дважды. И оба раза он пытался перевести разговор на меня, а как только я возвращался к Бреннеру, делал вид, что у него срочные дела и совершенно нет времени. Оба раза обещал перезвонить, но нет.
– У тебя не было ощущения, что он записывает ваши разговоры? – спросила Робин. – Чтобы потом запродать газетчикам?
– Была такая мысль, – признался Страйк, добавляя в кофе сахар.
– Может, в следующий раз я попробую с ним переговорить?
– Давай. Может, и срастется, – сказал Страйк. – Если коротко… – он отпил кофе, – по Бамборо у меня все. Как только выкрою пару часов, планирую наведаться к медсестре Дженис. Сейчас она уже, наверное, вернулась из Дубая – хотелось бы узнать, почему она ни словом не обмолвилась о знакомстве с Полом Сетчуэллом. В этот раз думаю нагрянуть без предупреждения. Иногда бывает полезно застигнуть человека врасплох. Ну ладно, а у тебя что нового?
– Да как тебе сказать… – начала Робин. – Глория Конти, ныне Жобер, на письмо Анны не ответила.
– Жаль, – нахмурился Страйк. – Мне казалось, просьба Анны заставит ее пойти нам навстречу.
– Я тоже на это рассчитывала. Вероятно, стоит неделю выждать, а затем пусть Анна ее потормошит. Самое страшное, что мы можем услышать, – решительное «нет». Из разряда чуть более позитивных новостей: сегодня мне предстоит разговор с Амандой Уайт, ныне Амандой Лоуз.
– И почем нынче ее откровения?
