– Он сказал, что Марго не любила
– К сожалению, да, – ответил, не спуская с нее глаз, Страйк.
– Но… нет уж, извините, это неправда! – возмутилась Дженис. – У нас с ней были прекрасные отношения! И только один раз мы повздорили – из-за Кева и его животика… Ну, допустим, я на нее тогда всех собак спустила, но сама знала: она действовала без всякой задней мысли. Думала, что окажет мне добрую услугу, если его осмотрит… а я обиделась, потому как… ну, матери всегда досадно, если другая женщина осуждает ее за недостаточную заботу о детях. Я Кева одна поднимала… а одинокой матери еще обидней такое слышать.
– Так почему все-таки, – не отступался Страйк, – Сетчуэлл сказал, что вы пытаетесь его замазать?
Тишину нарушил проносящийся за живой изгородью поезд: грохот то утихал, то нарастал, и молчание в гостиной сомкнулось, как мыльный пузырь с детективом и медсестрой внутри.
– Думаю, вы сами знаете, – сказала наконец Дженис.
– Знаю – что?
– Вот только не надо этого. Вы уже столько накопали – неглупый вроде человек. Говорю же: вы сами все знаете, а спектакль этот устроили, чтобы меня запугать и признание вытянуть.
– Меньше всего мне хочется вас запугать…
– Думаете, я не заметила, что она вам не понравилась? – взвилась Дженис. – Айрин. Не трудитесь делать вид, я знаю: она вас раздражала. Я людей насквозь вижу, работа у меня такая была – по чужим домам ходить. А я со своей работой отлично справлялась, – заявила Дженис, и почему-то ее ремарка не прозвучала высокомерно. – Поймите: когда вы были у Айрин, ей хотелось себя показать. От знакомства с вами она так разволновалась, что начала выделываться. Когда семейная женщина оказывается одна, это, знаете ли, ой как невесело. Даже я после Дубая долго перестраивалась. Привыкаешь, что кругом родные, а потом возвращаешься в пустой дом и… мне лично и наедине с собой неплохо, но Айрин не выносит одиночества. Она всегда была мне настоящей подругой, – с каким-то ожесточением сказала Дженис. – Очень доброй. После смерти моего Ларри, когда я осталась ни с чем, помогала мне деньгами. Всегда была рада меня видеть. Нам вдвоем хорошо, есть что вспомнить. Допустим, она немного рисуется, ну и что? Такое и с другими бывает.
Повисла очередная краткая пауза.
– Здесь обождите, – распорядилась Дженис. – Мне позвонить надо.
Она вышла из комнаты. Страйк ждал. За тюлевыми занавесками из-за свинцовой тучи вдруг выскользнуло солнце, отчего стеклянная карета Золушки на каминной полке засияла неоновым светом.
В гостиную вернулась Дженис с мобильным телефоном в руке.
– Трубку не берет, – взволнованно сказала она.
И вновь села на диван. Повисло молчание.
– Ну, так и быть, – выдавила наконец Дженис, как будто Страйк клещами вытянул у нее признание. – Я-то с Сетчуэллом вообще не зналась… это все Айрин. Но вы на нее не думайте, она ничего такого не сделала! Криминального, я хочу сказать. Потом она, конечно, тряслась как лист. А я за нее тряслась… ах ты господи. – Дженис глубоко вздохнула и продолжила: – Ну дак вот, значит… в ту пору Айрин была помолвлена с Эдди, намного ее старше. Тот чуть не следы ее целовал, да и она его любила. Вот именно, любила, – подчеркнула она, хотя Страйк не спорил. – И ревновала не по-детски, когда ему случалось на другую посмотреть. А сама, как выпьет, не прочь была пофлиртовать. Невинно. По большей части невинно… А у Сетчуэлла этого была своя рок-группа, верно я говорю?
– Совершенно верно, – поддакнул Страйк.
– Так вот, Айрин попала на их выступление – они в каком-то пабе играли. В тот вечер меня с ней не было. Я про эту историю слыхом не слыхивала, покуда Марго не исчезла. Короче, запала наша Айрин на Сетчуэлла. Отыграли они, и у ней на глазах Сэтчуэлл подходит к барной стойке, а там – сразу в дальний конец зала, где в уголке Марго жмется, в плаще. Айрин подумала, он ее со сцены приметил. Сама-то она Марго не увидела, потому как с компанией впереди приплясывала. Короче, уставилась она на эту парочку, Сетчуэлл коротко переговорил с Марго… Айрин вспоминала, они и двух слов не сказали… но вроде как поругались. Айрин подумала, что Марго ее заметила, потому и ушла. Так вот, подходит Айрин к этому Сетчуэллу и начинает: уж как ей, дескать, группа понравилась, то да се, слово за слово, ну и… да.
– А откуда Сетчуэлл взял, что она медсестра? – спросил Страйк.
Дженис скривилась:
– Если уж совсем честно, эта дурешка всем парням, которые к ней клеились, пыль в глаза пускала. Медсестрой притворялась – парней это заводит. А кто попроще, в медицине ни уха ни рыла, те вообще балдели. Она в амбулатории-то нахваталась – названиями лекарств сыпала, хотя и перевирала нещадно, прости господи. – Дженис закатила глаза.
– То есть это они только на одну ночь или?…
