– Он… но… нет, это… это, конечно, был осмотр… вероятно, после родов? Но для осмотра следовало вызвать медсестру, то есть меня… я просто в шоке, – удрученно выговорила Дженис. – Бывает, думаешь, что знаешь все от и до, и вдруг… нет, в самом деле, это меня просто убило. Ну то есть один раз я приходила к ним на дом осмотреть младенца, и она мне ни слова не… но рядом, конечно, топтался муж, талдычил про «высшие силы». Она, видать, была слишком запугана, чтобы… нет, вы меня просто убили…
– Извините, – сказал Страйк, – но я обязан спросить: вы слышали, что Бреннер пользовался услугами проституток? На вашем участке ходили такие слухи?
– Никогда, – отрезала Дженис. – Я бы сразу сообщила куда следует. Это вопиющее нарушение этики… чтобы такое на нашем участке… С нашими же пациентками…
– Согласно записям Тэлбота, – продолжал Страйк, – один из свидетелей показал, что в тот вечер, когда исчезла Марго, видел Бреннера в Майкл-Клифф-Хаусе. А сам Бреннер под протокол сказал, что после работы сразу пошел домой.
– Майкл-Клифф-Хаус… многоэтажка на Скиннер-стрит, да? У нас оттуда были пациенты, но вообще… – Дженис не скрывала, что ей дурно. – Вы меня просто убили, – в который раз повторила она. – Он с этой несчастной, с Эторн… а я его перед всеми выгораживала: бывший военврач все ж таки. Менее двух недель назад сын Дороти сидел аккурат на том месте, где сейчас вы… даже ноги вытереть не потрудился. Весь коридор мне собачьим дерьмом извозил.
– Что ему было нужно? – спросил Страйк.
– Знаете, прикидывался, будто рад прежние времена вспомнить, – сказала Дженис. – Столько воды утекло – я ведь могла его не признать, но на самом деле он почти не изменился, разве что самую малость. В общем, сидел в этом кресле, где вы сейчас, нес, значит, всякую околесицу про былые деньки, про то, как матушка его тепло меня вспоминала… Ха! Дороти Оукден тепло меня вспоминала?! Дороти держала нас с Айрин за потаскушек – юбчонки выше колена, в паб вместе ходим… А ведь он, между прочим, и вас упоминал, – сказала Дженис, сверля Страйка испытующим взглядом. – Дознавался, успела я с вами переговорить или покамест нет. Он, знаете ли, про Марго книжку написал, да только она до прилавков не дошла, вот он и бесится. Все уши мне прожужжал, пока тут штаны просиживал. Подумывает теперь другую написать – говорит, к этому вы его и подтолкнули. Про то, как маститый детектив сумел раскрыть преступление… или
– А что он говорил о Бреннере? – спросил Страйк, решив отложить на потом анализ причин, заставляющих дилетанта-биографа крутиться под ногами у следствия.
– Что старик, дескать, садист был… я, можно сказать, приготовилась кинуться на его защиту… И тут вы мне такое рассказываете про Дебору Эторн.
– Оукден назвал Бреннера садистом? Это серьезное обвинение.
– Вот и я так подумала. Карл говорил, что всегда его терпеть не мог, что доктор Бреннер часто захаживал к Дороти, о чем я не догадывалась… на воскресный обед и прочее. Я всегда считала, они только по работе общались. Знаете, доктор Бреннер, наверно, Карлу замечания делал, вот и все. В детстве он, Карл, был исчадьем ада, и сейчас по нему видно, что злобу затаил.
– Если Оукден опять появится, – сказал Страйк, – советую вам не пускать его на порог. Он ведь, знаете, в тюрьме отсидел. За мошенничество: тянул деньги у одиноких… – он чуть не ляпнул «старух», – женщин.
– Ой! – вырвалось у Дженис. – Вот ужас-то. Надо Айрин предупредить. Он говорил, что теперь к ней собирается.
– Но больше всего он, когда к вам пришел, интересовался Бреннером, так ведь?
– Да нет, – ответила Дженис, – интересовался он, похоже, вами, но о Бреннере расспрашивал поболее, чем о других наших, из амбулатории.
– Миссис Битти, а не сохранился ли у вас, случайно, тот газетный некролог Бреннера, который вы упоминали? Кажется, вы говорили, что его сберегли?
– Ну, эта-а… – Дженис покосилась на нижний ящик серванта. – Ага… Карл, как услыхал, что у меня некролог сохранился, тоже глянуть просил.
Дженис оттолкнулась от дивана, встала и подошла к серванту. Придерживаясь за каминную полку, она выдвинула ящик и пошарила внутри.
– Состояние у них неважнецкое. Айрин думает, я свихнулась на этих вырезках, – добавила она, запустив руку до запястья в содержимое ящика. – Сама-то она никогда ни новостями не интересовалась, ни политикой, ничем таким, а я чего только не храню – ну вы понимаете: на медицинские темы, к примеру, а еще, грешным делом, про королевскую семью люблю, и…
Она принялась тянуть к себе нечто похожее на уголок картонной папки.
– …пусть Айрин себе думает что угодно, а я ничего зазорного не вижу… в том, чтобы сохранять… историю…
Папка появилась целиком.
– …чьей-нибудь жизни, – закончила Дженис, передвигаясь на коленях в сторону кофейного столика. – Разве есть в этом что-нибудь нездоровое? Чем вырезки хуже альбомов с фотографиями?
Открыв папку, она стала перебирать листки, частично пожелтевшие от времени.
