Растерявшись от истерики жены, Даутвейт не стал возражать, когда Страйк прошелся с ним по его шаткому алиби, но стоял на своем: в тот вечер он, никем не замеченный, сидел в кафе и просматривал газетные объявления об аренде квартир.
– Я хотел уехать, унести ноги от этих пересудов о Джоанне. Хотел бежать куда глаза глядят.
– Значит, ваше намерение сбежать не было связано с тем, что произошло между вами и доктором Бамборо во время последнего приема? – уточнил Страйк.
– Никоим образом, – ответил Даутвейт, по-прежнему не глядя на Страйка. – Да и какая тут могла быть связь?
– Обломался ты с ней? – спросила Донна из-за мятой салфетки, которой промокала глаза. – Понял, что дураком себя выставил. В точности как с той молодкой из Лидса, да, Стив?
– Донна, какого черта…
– Он забывает, – Донна повернулась к Робин, – что ему уже не двадцать лет и что сам он уже не тот прыткий шалунишка. З-заблуждается на свой счет, урод лысый.
– Донна…
– Значит, вы переехали в Уолтэм-Форест… – подсказал Страйк.
– Ну да. Полиция. Пресса. Это был сущий кошмар, – сказал Даутвейт. – Я готов был повеситься, честно ска…
– Очень жаль, что не повесился! – свирепо бросила Донна. – По крайней мере, не отнимал бы сейчас у людей время и силы.
Пропустив это мимо ушей и не замечая перекошенной физиономии Даутвейта, Страйк спросил:
– Что привело вас в Клэктон-он-Си? Там у вам жили родные?
– Родных у меня нет, я вырос в детском доме…
– Ой, передайте ему кто-нибудь скрипочку! – фыркнула Донна.
– Допустим. А тебе-то что? – Даутвейт впервые полыхнул неприкрытой злобой. – Я сам решу, что мне рассказывать, а что нет про свою убогую жизнь. Поскольку я немного пою, мне хотелось получить место аниматора: думал совместить приятное с полезным…
– Приятное, – пробормотала Донна, – и в самом деле: главное, чтоб тебе было приятно, Стив…
– …убраться подальше от людей, которые обращались со мной как с убийцей…
– Да не тут-то было! – оживилась Донна. – Там еще одна сгинула – в бассейне…
– Тебе хорошо известно, что я никак не причастен к смерти Джули!
– Откуда? – возразила Донна. – Меня там не было! Я тебя тогда еще знать не знала!
– Я же показывал тебе газетную вырезку! – напомнил Даутвейт. – Носом тебя тыкал, Донна, так что не надо! – Он повернулся к Страйку. – Мы с другими аниматорами выпивали в коттедже персонала. Кто-то предложил в покер перекинуться. Джули устала. Окончания партии не дождалась, пошла к себе. Когда огибала бассейн, поскользнулась в потемках, ударилась головой, потеряла сознание и… – На лице Даутвейта впервые отразилась искренняя скорбь. – Утонула. Никогда этого не забуду. Никогда. Наутро слышу – суматоха какая-то. Вижу – ее тело из бассейна достают. Такое не забывается. Выскочил я в одних трусах… Она же совсем девчонкой была. Лет двадцати двух от силы. Потом родители ее приехали… страшная штука. Жуткая. Мне даже не представить было, что умереть можно вот так. Поскользнуться – и не вернуться… Да… вот тогда-то я и перешел в «Инголдмеллз Батлинс», отсюда дальше по дороге. И с Донной там же познакомился, – добавил он, оценивающе глядя на жену.
– Стало быть, ваш отъезд из Клэктона-он-Си и новая смена фамилии никак не связаны с тем, что некий Оукден приезжал расспрашивать вас насчет Марго Бамборо? – спросил Страйк.
У Донны дернулась голова.
– Боже мой, – выдавила она, – значит, даже с Джули не все чисто?
– Это не ложь! – повысил голос Даутвейт. – Я тебе говорил: за пару дней до ее гибели мы с ней поссорились, а с тобой я поделился потому, что не мог себе простить! А этот тип, этот… как его там по фамилии? Оукден?… ага, появлялся такой, книгу, говорит, пишу про исчезновение Марго Бамборо. Сперва всех аниматоров обошел – обо мне расспрашивал, выболтал, что я был под подозрением, а потом фамилию сменил, – выставил меня последним пройдохой. И Джули на меня всерьез обиделась – почему я от нее утаил…
– Что ж, урок ты твердо усвоил, да, Стив? – сказала Донна. – Сбежать и затаиться, дескать, я не я, знать ничего не знаю, а когда выследили – улизнуть и найти себе другую тетку, поплакаться и перекантоваться, покуда она тебя не раскусила, а потом…
– Мистер Даутвейт, – прервал эту тираду Страйк, – хочу поблагодарить вас за уделенное нам время. Понимаю, это стало потрясением – снова ворошить прошлое.
Робин не верила своим ушам. Неужели он собрался вот так закончить опрос? Муж и жена Даутвейт (или Даймонд, как они себя называли) были потрясены в равной степени. Страйк достал из кармана вторую визитку и протянул Даутвейту.
– Если что-нибудь вспомните, – сказал детектив, – вы знаете, где меня найти. Это никогда не поздно.
Когда Даутвейт потянулся за карточкой, песочные часы у него на предплечье подернулись рябью.
– С кем еще вы побеседовали? – спросил он Страйка.
Теперь, когда его испытания закончились, он, как ни странно, захотел их продлить. Не иначе как боится остаться наедине с женой, подумала Робин.
