– С мужем Марго и ее родными, – начал перечислять Страйк, следя за реакцией Даутвейта. – С коллегами, которые еще живы… С доктором Гуптой. С одной из медрегистраторов – Айрин Хиксон. С Дженис Битти, медсест…
– Это удачно, – пропела Донна. – Сестричка к твоим услугам.
– …с бывшим бойфрендом Марго, с ее близкой подругой, еще кое с кем.
Даутвейт, покрасневший от выпада жены, спросил:
– А с Деннисом Кридом? Нет?
– Пока нет, – ответил Страйк. – Ну что ж, – он перевел взгляд с мужа на жену, – еще раз спасибо, что уделили нам время. Мы вам признательны.
Робин поднялась на ноги.
– Мне очень жаль, что так получилось, – тихо сказала она Донне. – Надеюсь, вам уже лучше.
– Спасибо, – пробормотала Донна.
Выйдя на площадку верхнего этажа, Страйк и Робин все еще слышали разговор на повышенных тонах за дверью «Лохнагара».
– Донна, деточка…
– Не смей говорить мне «деточка», козлина вонючий!
– Продолжать бесполезно, – негромко сказал Страйк, спускаясь по крутой лестнице с клетчатой ковровой дорожкой так же медленно, как это делала до него тучная женщина. – При ней он все равно не скажет.
– Не скажет – чего?
– А вот это, – ответил Страйк под вопли Даутвейтов, эхом разносящиеся по лестнице, – как говорится, вопрос вопросов.
– Есть хочу, – объявил Страйк, как только они вышли из гостиницы «Аллардис» на залитый солнечным светом тротуар.
– Давай купим рыбы с картошкой, – предложила Робин.
– Вот это разговор, – с готовностью согласился Страйк, и они направились к концу Скарборо-авеню.
– Корморан, почему ты думаешь, что Даутвейт что-то знает?
– Разве ты не видела, как он на меня поглядел, когда я его спросил о последнем приеме у Марго?
– Видимо, я смотрела в это время на Донну. Всерьез беспокоилась, как бы у нее не случился обморок.
– Жаль, что не случился, – заметил Страйк.
– Страйк!
– Он определенно был почти готов что-то мне сказать, а она все нафиг испортила.
Когда они дошли до конца улицы, он продолжил:
– Этот дятел был напуган, и сдается мне, боится он не только своей жены… Нам налево или направо?
– Направо, – сказала Робин, и они направились по Гранд-Пэрейд, пройдя мимо длинного здания с открытой аркадой под названием «Мир чудес», в котором было полно мигающих и пикающих видеоигр, автоматов-«хваталок» и детских механических лошадок с прорезями для монет.
– Ты хочешь сказать, что Даутвейт виновен?
– Скорее, чувствует себя виновным, – отвечал Страйк, пока они пробирались сквозь толпу жизнерадостных семей и парочек в футболках. – Он так на меня смотрел, будто лопался от желания облегчить душу.
– Если у него были фактические доказательства, почему он не рассказал следователям? Они бы тогда с него слезли.
– Я могу придумать только одну причину.
– Боялся человека, который, по его мнению, ее убил?
– Именно.
– Значит… Лука Риччи? – спросила Робин.
В этот момент из глубины «Мира чудес» прозвучал мужской голос:
– Белое семь и четыре, семьдесят четыре.
– Возможно, – сказал Страйк, хотя и без особой убежденности. – Даутвейт и Риччи в то время жили в одном районе. Может, ходили в одни и те же пабы. Допустим, до него дошел слух, что Риччи на нее точит зуб. Но это не согласуется с рассказами очевидцев, так ведь? Если Даутвейт ее предупредил, то резонно предположить, что на Марго после этого лица не было, однако мы знаем, что именно Даутвейт выскочил из ее кабинета перепуганный… но я нутром чую: Даутвейт считает, что происшедшее между ними во время последнего приема имеет отношение к ее исчезновению.
Ухоженный парк встречал посетителей яркими петуниями. Перед ними на площадке посреди островка безопасности стояла сложенная из кирпича и камня шестидесятифутовая часовая башня, отдаленно напоминавшая готическую, с циферблатами, похожими на миниатюрный Биг-Бен.
– Сколько же всего в Скегнессе рыбных забегаловок? – поинтересовался Страйк, когда они остановились на оживленном перекрестке рядом с часовой башней.
Совсем рядом находились два таких заведения с выставленными на тротуар столиками, а через дорогу – еще два, тоже предлагающие рыбу с жареной картошкой.
– Не считала, – ответила Робин. – Мне всегда были интереснее ослики. Может, сюда? – предложила она, указывая на ближайший свободный столик фисташкового цвета, относившийся к уличному рыбному кафе «Тониз чиппи» («Выигрываем за счет качества, а не цены»).
– Ослики? – с ухмылкой переспросил Страйк, усаживаясь на скамью.
– Именно так, – подтвердила Робин. – Тебе треску или пикшу?
