Дурная кровь полностью

– Судя по уровню разложения, учитывая температуру и влажность в помещении… – Слоан помолчала, прокручивая цифры в голове. – Я бы предположила, что жертвы мертвы уже от девяти до одиннадцати лет.

Десять лет назад мы с мамой уехали из Гейтера.

Десять лет назад я видела тело у подножия лестницы.

– Кто они? – Я озвучила вопрос, о котором сейчас думали все. Кого Холланд Дарби держал в цепях под своей часовней? Чьи тела оставили гнить в темноте, в безвестности?

– Жертва номер один – мужчина. – Слоан подошла ближе к телу, которое было приковано к стене. Плоти на костях почти не оставалось.

Кости, разложение, гниение. Меня начало подташнивать. Дин положил руку мне на затылок. Я ответила на его прикосновение и заставила себя сосредоточиться на словах Слоан.

– Форма и толщина паховой кости, – пробормотала Слоан. – Узкий крестец… определенно мужчина. Судя по лицевым костям – белый. Я бы предположила, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Не молодой, но и не пожилой. – Слоан молча разглядывала тело еще тридцать – сорок секунд и добавила: – Его заковали в цепи после смерти. Не до.

Ты построил это помещение для чего-то. Для кого-то. Я окинула комнату взглядом. Ты заковал этого человека в цепи, даже после смерти.

– А что про другую жертву? – спросила агент Стерлинг. Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что у нее уже сложились собственные теории и интерпретации увиденного, но она не станет сбивать нас с мысли и не позволит нам увидеть даже намек на ее собственное мнение.

– Женщина, – ответила Слоан. – Я бы оценила ее возраст между восемнадцатью и тридцатью пятью. Нет видимых свидетельств причины смерти.

– А мужчина? – спросил агент Старманс. – Как он погиб?

– Удар тяжелым предметом. – Слоан повернулась к агенту Стерлинг: – Мне нужно подняться наверх. Мне нужно быть не здесь.

Слоан видела много тел, много мест преступлений, но после смерти Аарона жертвы перестали быть для нее просто числами. Я обняла ее и повела вверх по лестнице. По пути мы прошли мимо Лии, которая стояла спиной к Майклу.

Когда я и Слоан выбрались на свежий воздух, до меня донесся хриплый шепот Лии:

– Он посадил их в яму.

Если нет порядка, приходит хаос. Если нет порядка, приходит боль.

Это припев Лорелеи, не твой. Ты и есть хаос. Ты и есть порядок.

Пять стоит перед тобой. Он точит нож. Здесь только ты и он. Два приходил вчера, оставил дюжину ожогов на твоей груди и бедрах. И все же ты не сказала им то, что они хотят услышать. Ты не велишь им избавиться от проблемы, предпринять необходимые шаги, чтобы убрать ФБР из Гейтера.

– Пока еще нет.

Пять шагает вперед, его нож и глаза блестят. Ближе. Ближе. Лезвие прижимается к твоему лицу.

Если нет порядка, приходит хаос. Если нет порядка, приходит боль.

Ты улыбаешься.

Они оставили тебя в этой комнате на весь день, думая, что ты – Лорелея. Они оставили тебя на свободе в этой комнате в твоих собственных оковах, убежденные, что угроза воздаяния – тебе самой или Лаурель – заставит тебя подчиниться.

Они ошибались.

Ты бросаешься вперед, и разбитые кандалы падают на землю. Ты хватаешь нож и вонзаешь его в сердце мучителя.

– Я – хаос, – шепчешь ты. – Я – порядок. – Ты прижимаешь свои губы к его и поворачиваешь нож. – Я – боль.

Холланда Дарби и его жену привели на допрос. Оба не сказали ни слова. Я предложила агенту Стерлинг привести их сына. Мы сами на этот раз оставались наблюдателями за односторонним стеклом.

– Опустошение, смирение, ярость, вина, – Майкл быстро перечислил эмоции на лице Кейна Дарби.

Я пыталась увидеть какие-то приметы того, что разглядел Майкл, но не могла различить на лице Кейна Дарби ни следа переживаний. Он казался печальным, но ненастороженным.