Не проходит и трех часов, как мы снова въезжаем в кошмар. Вдоль дороги в художественном беспорядке разбросаны изуродованные трупы. Мечи и копья торчат из истерзанных грудных клеток с содранной кожей под совершенно безумным углом; окаменевшие на морозе вываленные кишки похожи на синих змей, припорошенных инеем; брошенное оружие и следы злобного изуверства – повсюду. Лучи рассветного солнца разбиваются о поверхность безбрежного озера из замерзшей крови. Я не знаю, что здесь случилось, но это был Ад на земле. Выжженные корпуса искалеченных автомобилей похожи на панцири мертвых гигантских железных жуков, погребенных в сугробах, залитых кровью. Разбитые сноу-байки, горелые шины, куски искореженного металла. Ветер треплет странные знамена, прикрепленные к столбам с гремящими связками человеческих черепов. Такое причудливое сочетание средневекового поля битвы по окончании кровавой сечи и гиперборейского кладбища автомобилей. И весь этот ужас – насколько хватает глаз, по обеим сторонам дороги. Мы ехали медленно, онемев от страха. Я себя чувствовал этаким Марлоу, который скользит по замерзшей реке в самое сердце арктической темноты.
Я предлагаю Гимпо сменить его за рулем. Гимпо не соглашается. Элвис как цель нашей поездки на Северный Полюс постепенно теряет четкость. Еще два дня назад ничто не сбило бы мой настрой на исполнение нашей священной миссии. Но сейчас мне уже непонятно, с чего бы мы вдруг сорвались на Север. Теперь, когда мы действительно едем на Полюс, смысл этой поездки как-то теряется. Он исполнил свое назначение и больше не нужен, как ракеты-носители, которые сбрасывает космический корабль, устремленный к Луне, когда преодолевает силу земного притяжения.
Смотрю на карту, разложенную на коленях, и пытаюсь подсчитать, сколько миль до ближайшего города. Что тут есть интересного – посмотреть по пути? А то все это начинает напоминать увеселительную поездку на озера дома, в Англии. Снова пытаюсь выковырять ту козявку из левой ноздри.
– «Скука – процесс затяжной», как сказал кто-то умный, – говорит Элвис. Ну, то есть почти говорит.
Мы выезжаем из зоны военных учений.
Дорога спускается вниз, в долину.
Огни Лакселва. Кварталы низких бетонных зданий, прильнувших к земле. Заезжаем в какую-то придорожную забегаловку. Z хочет пива, я – чая. Пива нет, чая – тоже. Берем горячий шоколад – так сказать, в отчаянном порыве к маленьким радостям жизни. Настроение какое-то убитое. Согласно карте, разложенной у меня на коленях, город Лакселв стоит у подножия самого северного фиорда Норвегии. Теперь план такой: едем по дороге, что проходит по западной оконечности фиорда, то есть по самой северной дороге континентальной Европы. В голове – пустота. Мысли типа «Сегодня вечером мы уже выедем на замерзший Северный Ледовитый океан» или «Может быть, стоит переночевать где-нибудь в отеле, хоть перед смертью поспать на нормальной кровати» отсутствуют напрочь.
Пытаюсь как-то взбодриться, вспоминая все гадости, что я сделал в жизни. Ничего: ни чувства вины, ни отвращения к себе, ни радости бегства от собственной несостоятельности. Едем дальше. Цивилизация еще кое-как проявляется посреди первобытных просторов, но понятно, что долго ей не продержаться. Смотрю на застывший фиорд в ранних сумерках. Вот она – белая полоса в сумрачно-сером свечении. Замерзший Северный Ледовитый океан. Сердце трепещет, но как-то вяло.
Узкая прибрежная дорога огибала огромную черную гору. Плотные серые тучи скрывали ее запретную вершину, над дорогой клубился дым, черные выхлопные газы из задницы Дьявола. Погода снова была отвратительная.
Пару секунд спустя. Мои худшие опасения подтвердились: замерзший Северный Ледовитый океан замерз только в узких проливах фиорда.
Я нервно поглядывал в боковое окно: триста футов отвесной зазубренной смерти обрывались в колышущийся океан, который был словно черная патока. Снег падал под самурайским углом в 180 градусов, со скоростью шестьдесят миль в час, если не больше. Северный ветер злобствовал не по-детски и завывал словно волк, которому защемило яйца в медвежьем капкане.
А дальше – сплошная черная вода. Это что ж получается: мы не доедем до цели из-за капризов природы?! Сейчас ноябрь. Северный Ледовитый океан должен промерзнуть до самого дна. Но теперь нам уже не добраться до Полюса. Мои героические видения: как мы едем на нашем «Эскорте» по полярному льду, пока не закончится весь бензин, а потом идем на снегоступах, идем до конца, пока не погибнем от холода и лишений или пока не достигнем цели, – им уже никогда не сбыться. Неужели мы где-то чего-то не досмотрели, когда изучали погоду и природно-географические условия северного Заполярья? Нет, не такие же мы идиоты. Во всем виноват парниковый эффект. Казалось бы, это конец. Все благородные планы накрылись тем самым. Но душа протестует. Душа рвется в бой. По хую все непредвиденные преграды. Мы едем дальше, замерз океан – не замерз. Мы едем дальше! Но я пока что молчу. Ничего не говорю Z и Гимпо. Теперь Z, похоже, сидит впереди, а я сзади.
