Фотографии были улётными. Женщины на них были или полностью голыми, или в каких то причудливых одеждах. Блондинки, брюнетки, рыжие. Стройные, длинноногие, сисястые, покрытые бронзовым загаром. Некоторые улыбались фотографу, некоторые, особенно те, кто был в странных одеждах, строили страдальческие лица.
Артур понимал каким-то внутренним чувством, что их страдания наиграны, иначе, зачем им одевать все эти вещи и причудливые приспособления. Мальчик почувствовал возбуждение, не сравнимое даже со свободным полётом, когда ты на карусели. Ему захотелось срочно снять шорты, взять свой вставший член в руку и избавиться от этого возбуждения, но фотографии надо было досмотреть до конца.
Вот девушка облокотилась на тумбочку, наполовину повернувшись к фотографу. Она улыбается так, что Артур уверен, она улыбается ему одному. А вот девушка сидит на диване, раздвинув ноги, вонзая в себя большой искусственный чёрный член. А вот брюнетка с коротким волосом сидит боком, поджав под себя ноги. Она сидит на полу, прижавшись к дивану. На ней кошачьи ушки, ошейник и поводок, но её прелести скрыты от глаз жадного наблюдателя.
Фотографий было около тридцати штук, и, не успел Артур посмотреть и половину, как одна из фотографий заставила его застыть в оцепенении, забыв про возбуждение.
Если на счёт предыдущих фотографий он не сомневался в достоверности происходящего, то тут не мог поверить, что такое может быть на самом деле. Артур забыл и о том, что эти фотографии принадлежали его отцу.
На фотографии была изображена женщина, лежащая в ванне, такой большой, что её борта выходили за пределы фотоснимка. Её тело было видно только на половину, нижняя часть покоилась под водой. Вода в ванной бурлила вокруг женщины, и Артур сразу признал джакузи, видел такие в аквапарке. Но вода была красной от крови и бурлила красными фонтанчиками.
Артур почувствовал, как у него задрожали руки. Он смотрел фильмы ужасов, в которых показывали трупы, хотя мама и не разрешала ему смотреть такие фильмы, но они были и на толику не так реалистичны, как эта фотография.
Хуже всего была не кровавая вода и не кровавые брызги на кафеле. Хуже было то, что на груди, там, где должны были быть соски, зияли две рваные раны, как будто кто-то вцепился в грудь женщины клешнями и выдрал соски с частью груди.
Но самое страшное, от чего Артур не мог отвести глаз, хотя твердил про себя, что на это нельзя смотреть, это улыбка женщины. Труп, лежащий в ванной, улыбался рваной резаной улыбкой от уха до уха, как будто женщине в рот засадили топор, но не отрубили голову до конца. Рот казался даже не порванным, он казался треснутым. Верхняя часть головы, над раной, съехала в сторону, придавая трупу абсолютно нелепое и гротескное выражение лица.
Где-то внутри сознания Артур знал, что надо убрать фотографии обратно и больше на них никогда не смотреть. Это его наказание за воровство. Он никогда, никогда, никогда не должен был брать этих фотографий.
В этот момент за шторкой в ванной что-то шевельнулось. Артур повернул голову вправо и, хотя свет падал на шторку с той стороны, где сидел мальчик, он увидел силуэт тела, сидящего в ванне. И тут же услышал звук спускаемой воды. Артур внутренне содрогнулся. Фантазия нарисовала ему картину, в которой верхняя часть головы женщины откидывается наверх, а нижняя челюсть с шеей, при этом, остаются на месте. Сейчас ужасная женщина с этой жуткой улыбкой откинет шторку, и Артур навсегда сойдёт с ума. Он свихнётся, смотря на её рваную треснутую улыбку.
Она открывает шторку. В этот момент… В этот момент…. С Артура спадает оцепенение.
— Мам! МАМ! МАМОЧКА! — орёт мальчик, вскакивая с унитаза.
Фотографии веером разлетаются по всей комнате. Некоторые улетели под ванную. Одну из них Тамара месяц спустя найдёт за унитазом.
Артур с размаху врезается в дверь, забыв о том, что она закрыта на замок. Что он сам её закрыл. Он слышит шуршание шторки за спиной, но дверь открыть не может.
— МАМОЧКА! — орёт он ещё громче.
В этот момент он вспоминает про защёлку и убирает её, но шторка шелестит громче. Женщина отодвинула её целиком. И сейчас она схватит его. Схватит за шорты. Артур тянет дверь на себя, но вспоминает, что дверь открывается в коридор, и выталкивает её наружу.
Тамара в это время, встревоженная криками сына, выходит из кухни в коридор. В тот момент, когда распахнутая дверь ванной ударяется в неё, она выставляет руки, защищая голову и тело от удара, и отшатывается назад, чудом удержав равновесие.
Артур, чувствуя холодные и мокрые пальцы женщины на своей спине, падает, спотыкаясь о порог. Он ударяется головой о противоположную стену, не успев, как мама, защититься руками. Оказавшись на полу, мальчик старается отползти подальше от ванной, и от шуршащей шторки, и от страшной женщины с разорванным ртом.
Тамара, прикрыв дверь в ванную, видит сына на полу с приспущенными шортами, ползущего в сторону комнаты, отталкиваясь локтями от пола.
— Артур, что случилось? — она падает на колени перед сыном, но Артур не смотрит на неё.
— Там! Там! — тычет он пальцем в сторону ванной. — Там женщина!
