Казалось, что среди зимы пошел дождь. Иней таял. Стекая по кончикам ветвей, тяжелые капли наливались водой и срывались вниз, оставляя в снегу отверстия. Эльфы ушли. О драме, разыгравшейся в чаще Сумрачного леса, напоминали только красные пятна крови Гвидо на снегу. Герванта развязали и оставили одного. Некоторое время он глядел в землю и не шевелился. Затем осознал, что его руки судорожно сжаты в кулаки и разжал их, посмотрев на крепкие смуглые ладони. Из-за дерева неслышно вышел Галар.
— Вспомни, как она сказала: «ты одинок, еще немного — и ты станешь жалок». Эти слова я прочитал в твоей голове. Почему ты назвал ее «Лиандрой»? Опасно называть именем своей сестры кого попало! Но ты сознательно хотел этой связи и получил ее. Твои мысли, Гервант — словно раскрытая книга. Мне страшно и грустно ее читать. Ты бездетен, но убитого человека любил, как сына, только Хану ты доверял, а это существо ты желал, как женщину.
— Ты отнял у меня последнее, будь ты проклят! — хрипло ответил Гервант.
— За постигшие тебя потери вини Создателя, а не меня. Последние пять лет мы убиваем всех людей, проникших в Сирион. Так ты потерял Гвидо. Сбежавший Хранитель — это смертник, зачем было к нему привязываться? А она никогда бы тебя не полюбила. Я логичен?
— В жопу твою логику.
Галар приблизился, и из-под его ладони блеснуло маленькое лезвие, приведенное в движение пальцами, нажавшими рычажок. Одежда мага также надежно скрывала кинжал ассасина, как его участливое выражение лица — истинные помыслы. Гервант вздрогнул от резкой боли и тут же зажал рукой рану чуть ниже ребер.
— Говорить не обязательно? Ты и так понял, кем я тебя считаю, мразь?
Раненый сверлил мага тяжелым взглядом исподлобья, не обращая внимания, как кровь заливает его пальцы. Галар сделал шаг назад. Физическая сила нелюдя его настораживала, и даже полный контроль над разумом Герванта не давал магу повода полностью расслабиться.
— Ранение не смертельное. В который раз тебя посетила мысль наложить на себя руки, Гервант? Могила тебя не страшит, но ты не покинешь этот мир добровольно! Звериная жизненная сила, что плещет в тебе через край, заставит тебя выть и бороться до последнего, как тупое животное. Но я милосердно дарю тебе выбор: пройти Сирион насквозь, зубами выгрызая себе место под солнцем, и страдая от бессмысленности этих усилий; или завершить печальную повесть своей жизни, не предпринимая ничего. На любое из этих решений у тебя хватит силы духа. Прощай.
Галар развернулся и пошел прочь. Он был уверен в том, какой путь выберет нелюдь, хотя тот еще сомневался.
— Сволочь, — выдохнул Гервант.
Цвет крови светло-алый, значит, печень не задета, а колотое ранение можно не зашивать… Нужно немедленно перевязать рану! Эльфы забрали все вещи, но и сойдет и подол длинной рубахи. Жгут из него остановит кровотечение. Гервант рванул другой рукой плотную ткань и услышал дробный стук. Он не сразу понял, что стучат его зубы: не от холода, и, уж тем более, не от страха. Герванта трясло от ледяного ощущения внутренней опустошенности, большего, чем простая усталость.
Эльфийский маг ушел, но зараза его последних слов осталась. Борьба ради борьбы — вот что ждало Герванта на одиноком пути в страну дварфов, где получеловек-полуэльф будет еще более чужим, чем где-либо в Эймаре.
— Я не хочу туда идти… один.
Вот она, простая, самая главная мысль, которая сводила на нет все усилия! Гервант сел на землю, опершись спиной о толстый ствол дерева и негромко рассмеялся. Он нашел свою жизнь забавной, взглянув на нее со стороны безжалостными глазами циничного ума. «Лесной охотник, королевский лучник, командир, потерявший своих солдат; бродяга; главарь банды мертвых… Я теряю все, что попадает мне в руки и продолжаю жить дальше! Я умудрился дважды потерять существо с именем «Лиандра»! Это злой рок или такая дерьмовая судьба? Эх, по-другому надо было тебя назвать, сестричка! Я — как кошка, прожившая восемь жизней, тороплюсь начать последнюю, девятую. И знаю наперед свою следующую роль — «изгой». Она будет самой жалкой».
Нелюдь задрал голову и увидел просвет неба в паутине ветвей. В его серо-голубой бездонной вышине, высматривая добычу, кружила хищная птица. Вот настоящее желание — свобода. За него не нужно бороться, достаточно отпустить руку. Гервант разжал пальцы.
Лиандра проснулась. Над ее головой белел потолок незнакомой комнаты. Не кроны вековых кедров в зимнем небе и не снег над Проклятой дорогой, летящий из темноты ночи в огонь костра.
— Хан? — слабо позвала она.
