Глядели на него неотрывно, ждали его слова. Аэтерос поведёт в бой, в тот самый, последний и решающий. Но кто станет врагом, на кого укажет перст Нового Бога?
Чуть поодаль, скромно и чуть ли не робко, застыли конструкты Армады. А на окраинах Обетованного — чудовищные шары-вместилища мёртвых, их «царства», собранные Ракотом и Сигрлинн. Какая же удача, что он, Хедин, успел вовремя, успел остановить, не дал растратить!..
— Друзья. — Хедин поднял руку, и всё Обетованное обратилось в слух. — Вы всё знаете. На нас идут Дальние, и на сей раз нам их не остановить…
Негодующий шум. Как так, как так — не остановить?! Нам-то — и не остановить?..
— Не остановить так, как вы привыкли, — в смелом бою, в схватке грудь на грудь. Биться придётся, но не с ними.
— Это лучше! — гаркнул кто-то из гномов, и бородачи немедля захохотали.
— Мы идём на Спасителя.
Смех оборвался. Тишина раскатилась по Обетованному, накрыла воинство плотным ковром, сгустилась, словно туман. Слово было сказано.
Спаситель. Мы идём на Спасителя.
— Он пленён сейчас в памятном для нас Хьёрварде, в городе Хедебю. Пленён тем самым кристаллом Дальних, что поглощает сейчас миры и Междумирье, однако плен этот продлится недолго. Сила и воля именуемого Спасителем известны; они поднимают мёртвых из могил, лишая их последнего упокоения…
— И это всё, Аэтерос? — перебил всё тот же гном. — Мертвяки — всего-то?!
Его поддержали дружным гудом.
Хедин улыбнулся. И в самом деле, о чём он думал — как могут какие-то зомби или скелеты испугать его воинство?
— С ними придётся сразиться, быть может, — но это вам знакомо, храбрые, не в них дело. А в том, что никто не знает, что бросит против нас Спаситель, когда мы доберёмся до него самого. Но с ним переведаемся мы сами — владыка Ракот, владычица Сигрлинн. И я, ваш Аэтерос.
— Сам в мертвяка обратится, Спаситель этот! — лихо выдал тёмный эльф, стройный, тонкий, подобный обнажённому клинку.
И вновь гул одобрения.
Немногочисленные Древние, однако, помалкивали.
— Довольно он бродил по Упорядоченному, собирая себе миры, как садовник яблоки, довольно!
— Довольно! — взлетел общий клич. — Веди нас, Аэтерос!
— Поведу. И пойду с вами сам. До самого конца. Теперь или никогда, друзья!..
— Теперь! Теперь! Теперь! — гремело вокруг.
— Тогда в дорогу, — просто сказал Познавший Тьму.
А больше он уже ничего не говорил.
— Подумай, Айвли. Подумай хорошенько.
— Я всё обдумала. И всё решила.
— Ты для этого ждала столько времени?
— Да, лекарь. В том числе и для этого. Он должен узнать!.. Он должен увидеть! И, наконец, понять!..
Фиделис вздохнул.
— Воля твоя свободна, прекрасная альвийка. Но я бы всё-таки…
— Целитель! Если и впрямь хочешь помочь…
— Хочу. Очень!
— То помолчи. Просто помолчи.
Обетованное опустело. Цветочные феечки растерянно покружились над венчиками и вдруг, словно подхваченные каким-то неощутимым вихрем, запищали, забили радужными крылышками — и понеслись вслед войску.
Не осталось никого.
Впервые — совсем никого.
И только Урд тихонько прожурчал вслед последнее прости.
Межреальность легла им под ноги ровной дорогой. По ней волнами растекался ужас, и всевозможные её твари в панике бежали от дальних рубежей, бежали просто потому, что не могли не бежать.
И сейчас они даже не пытались нападать или хотя бы угрожать воинству Познавшего Тьму. Напротив, пытались прибиться поближе, словно инстинктивно чуя, кто может защитить.
Дорога. Последняя дорога. В Восточном Хьёрварде начался путь Нового Бога Хедина и там же он заканчивается. Правда, не на самом Хединсее, но в Бирке начинался их путь с Хагеном… от которого уже давно нет вестей. Но — Познавший Тьму не сомневался — его последний истинный Ученик делает всё, что может. И это наверняка очень, очень важно — иначе Хаген был бы уже здесь.
Шли, не скрываясь, шли, пробивая Междумирье словно исполинским тараном — не время прятаться, не время экономить силы, скорость куда дороже.
Они втроём шагали во главе воинства: Ракот, Сигрлинн и сам Познавший Тьму. Лекарь Фиделис отстал, он не оставлял Айвли.
И втроём же застыли, глядя вниз, на лежавший под ногами Большой Хьёрвард, на ледяные шапки севера и юга, на пояс джунглей, на горные цепи и раскручивающиеся спирали облаков.
И на широкую полосу Межземельного пролива. На его полночный берег, где лежала Торговая республика с её вечно ссорящимися градами-сёстрами Хедебю и Биркой.
Хедебю.
Где возвышалась зелёная полусфера, заключившая в себе Спасителя.
— Там вокруг всё уже мёртвое, — вгляделся Ракот.
— Тем лучше. Можешь не сдерживать Тёмные Легионы.
Тьма, ныне составлявшая плоть Восставшего, всклубилась сильнее.
— Погуляем напоследок, — усмехнулся он, словно прокутивший всё матрос, кому завтра выходить в море.
Сигрлинн молчала. Глядела, прищурившись, на изгиб материка, где по берегам глубокой бухты раскинулась Хедебю, и словно прикидывала, куда нацелить собственный удар — один-единственный, но смертельный.
— Так начинаем или что? — нетерпеливо бросил Ракот.
Сигрлинн искала взгляд Хедина. А тот упорно его прятал.
