Конечно, она вешалась на шею
Гелерра удивлённо воззрилась на Клару, но затем слабо и признательно улыбнулась, принимая помощь.
— Обопрись на меня, — шепнула чародейка адате.
— С-спасибо…
— Свои люди, сочтёмся, — улыбнулась в ответ и Клара.
…Темнота давила, наваливалась со всех сторон. Странно обострившимся слухом Клара улавливала какое-то шевеление во мраке, словно тысячи мелких коготков скребли по граниту — каменные крысы, что ли?
Сфайрат обернулся к жене, сдвинул брови, заметив жуткую бледность гарпии.
— Нас уже ждут. — Он обвёл взглядом тёмные ряды ярусов.
Ирма тихонько ойкнула, Серко ткнулся носом ей в щёку, словно стараясь подбодрить.
Скьёльд пожал плечами.
— Конечно, ждут. Удивительно было бы, кабы не ждали. Прорвёмся. Не в таких переделках бывали.
— Как долго спускаться? — мрачно спросила Клара. — У нас ни припасов, ничего.
— Вы нас поведёте, госпожа. От вас всё и зависит, — развёл руками Скьёльд, и Кларе захотелось его немедленно придушить. — Вы должны почувствовать Меч. Воззвать к нему, дождаться его ответа. А он непременно отзовётся, не сомневайтесь.
Клара не ответила. Села на холодный жёсткий камень, скрестив ноги, закрыла глаза. Ничего лучшего, кроме медитации, памятной ещё со времён Академии, ей в голову не пришло. С Деревянным Мечом они знали, куда идти — Отец-Древо росло на своём месте века. А тут…
Тем не менее что-то же надо было делать — и Клара делала, отстраняясь от наползающего липкого страха. В самом деле, чего им бояться? Такой отряд справится с любой тварью, с любым чудовищем. Она, Клара Хюммель, давно не девочка, не робкая ученица, глядевшая тогда в рот Ирэн Мескотт и остальным!..
Назойливый шорох, упрямо лезший в уши, наконец отдалился. Клара слушала темноту, скользила по бесконечным тоннелям к самому сердцу Царь-Горы, к давно заброшенным копям; гномы частично вернулись сюда, чувствовала она, но предпочли пробивать новые штольни и закладывать новые шахты.
Темнота не оставалась безмолвна. Она тоже умеет и слушать, и говорить. Клара сейчас внимала её почти неслышимому шёпоту, с трудом пробившемуся сквозь шуршание неисчислимых когтистых лап.
И сейчас эта темнота была… испугана.
Сперва Клара не поверила сама себе. Но мгновения бежали одно за другим, выстраивались в длинные цепочки, и чародейка ощущала этот страх всё сильнее и отчётливее.
Темнота была всюду в Упорядоченном. Она смотрела миллионами миллионов глаз, внимала таким же числом ушей. Она видела, она знала. И она боялась.
Потому что из дальней дали накатывалась мертвящая стена зелёного кристалла, поглощая всё, и саму тьму тоже. Стена близилась, и ничто не могло её остановить.
А ещё саму плоть сущего рассекли глубокие рубцы, или шрамы, или разрубы — Клара не могла определить, лишь ощущала кипящий в этих каналах огненный Хаос. Некую небольшую область эти рассечения отделили совсем, и Тьме это очень не нравилось — она не любила лишаться даже и малейшей своей части.
Но, конечно, Клара не могла увидеть всего. Зелёный кристалл надвигался, давил всё и вся на своём пути, и неведомо, пытался ли кто-то остановить его или нет.
Однако Клара не уловила того, зачем, собственно, вступила в медитацию.
Алмазный Меч не отзывался и сам не звал.
«Надо взять Иммельсторн», — вдруг подумала чародейка.
Наверное, она произнесла это вслух, потому что в ладони ей вдруг лёг гладкий, идеально отполированный клинок. Сейчас он казался невесомым, прохладным и отчего-то — дремлющим.
Клара позвала. Без слов, мыслью — образами, памятью. Два Меча, Алмазный и Деревянный, в её руках, сила, которую не остановить. Отзовись, приди к своему брату, Драгнир!..
Меч слегка потеплел.
Клара позвала вновь. Перед глазами стояла последняя их битва в Эвиале, и её удар двумя Мечами разом, удар, остановивший неодолимого Спасителя, во всяком случае, пробивший его идеальную броню, сделавший Его уязвимым.
Это сделали вы с братом. Отзовитесь!
Деревянный Меч потеплел ещё.
«Вы же говорили со мной. Ты говорил, Иммельсторн!.. Отзовитесь, прошу вас!..»
Молчание. Иммельсторн становился уже просто горячим.
«Он воплощается, — услыхала она. — Торопись, чародейка. Другие, жадные, идут по твоему следу. Они знают, где ты. Мы чувствуем».
Перед глазами замелькали извилистые переходы, узкие щели, винтовые лестницы; гномы Царь-Горы вырубать ступени не слишком любили, чаще устраивали пандусы, но кое-где без лестниц было не обойтись.
Далеко не всё было тут восстановлено и открыто; Клара вдруг поняла, что голос Деревянного Меча подсказывает ей названия: Верхнее кольцо, каким надлежало обойти старые завалы, а затем вниз, узким «пробоем» — вертикальным колодцем — в Старые Копи.
Где-то там уже их ждал незримый пока Драгнир.
Ну и не только он, конечно же.
