— Там Иммельсторн и Драгнир приняли свой последний бой перед слиянием двух миров — Эвиала и Мельина. — Волшебница подняла руку, над ладонью засветилось подобие карты. — Остров, что звался Утонувшим Крабом. Моря и океаны изменили свои ложа, сдвинулись континенты и горы, и роковое место теперь вовсе не так далеко. Но всё равно, чтобы достичь его с нашей армией, понадобится поистине исполинский портал… какого никогда не открывала даже я. Нам надо хоть сколько-то расстояния… иначе Скьёльд учует…
— А зачем мы тогда их преследовали?
— У меня свои пределы, — вздохнула Царица. — Нет смысла куда-то перемещаться, если они не добудут Драгнир. Тогда бы мы, конечно, перехватили Алмазный Меч, но на такое рассчитывать нечего. Ты сам видел — они крепкие орешки, поэтому всё должно быть подготовлено.
Матфею очень хотелось фыркнуть — ну, конечно, без этого указания он нипочём бы не догадался, что всё нужно «тщательно готовить»! За кого его принимает эта чародейка, за конченого болвана?
…Место, удовлетворившее Царицу Ночи, отыскалось ближе к вечеру — пустая, наполовину обвалившаяся церковь Спасителя. Демонам не удалось ничем поживиться в её окрестностях, деревенские жители успели сбежать; но вот церковку Царица осматривала долго и с тщанием.
— Матфей!
Матфей, не Матфеи. Царица отнюдь не в игривом настроении.
— Ты вырос в монастыре, хотя посвящённом и не Спасителю. Войди. Прислушайся. И скажи мне…
Матфей повиновался.
Маленький храм знавал лучшие времена, и с тех времён — чувствовал Матфей — осталось тут что-то, чем отличался и монастырь Сил Святых: следы силы, чистой, искренней, от тех, кто молился здесь с открытым сердцем, не зная ни о каких надмировых сущностях и их деяниях, как, впрочем, и делишках.
Здесь, как и в монастыре Сил Святых, имелись и статуи, и изображения, только, разумеется, исключительно самого Спасителя. Матфей прошёлся вдоль стен — один из углов церкви обвалился, краска пострадала, но ошибиться Матфей не мог — здесь была сила. Удивительная и чистая.
— Да, да, — кивнула Царица. — На Утонувшем Крабе Спаситель явился в этот мир и встретил отпор. Там должен появиться и фламберг, третий брат. Сила Спасителя поможет нам переместиться туда и взять с собой всю армию. Мы успеем подготовиться. К тому же — эту силу Скьёльду не так легко будет отследить. За работу!
Трудиться пришлось долго — рисовать огромную фигуру, руны в которой Царица Ночи, похоже, придумывала на ходу; всё-таки она — великая чародейка, с завистью подумал Матфей. Великая, величайшая — но угодила-таки в лапы Кору Двейну.
…Когда уже сгустился мрак и всё было готово, Царица на миг замерла на пороге бедной церквушки.
— Вот так всегда, Матфей — людям нужна не правда, им нужна иллюзия. Знай они, что такое Спаситель в действительности… но они не знают, и делают Его в своих мечтаниях лучшим, добрым, справедливым. Вот так и собирается тут чистая сила, мой Матфеи… — голос её вдруг дрогнул. — Пора кончать. С этой войной, со… со всем. Мне нужны эти три Меча, милый. Ты меня многому научил. Очень многому — когда выручал из камеры Двейна.
— Я предал своего учителя… — прошептал Матфей. — Предал, потому что…
— Потому что сперва хотел получить кое-кто для себя, — понимающе кивнула Царица. — Мы оба хотели. А потом оказалось, что у нас у каждого есть бесценный дар для другого. Дар, который ничего у нас не забирает.
— Любовь… — осипшим голосов выдавил Матфей.
— Любовь, — кивнула Царица. — Раньше я даже не знала, что это такое. Теперь знаю. И понимаешь… — она порывисто обернулась, закинула руки ему на шею. — Мне не нужен мир, в котором нет тебя. Вот просто не нужен, и всё.
— Но мы же будем, — вырвалось у Матфея. — Будет мир, и мы будем там.
Сейчас ему казалось, что она искренна. Он очень хотел в это верить. И не хотел думать о ловушках, капканах или обманах.
— Будем, — серьёзно сказала Царица. — И нам нужны Мечи.
Она топнула. Стены церквушки сотряслись, по ним побежали трещины, потекла с потолка пыль, словно слёзы.
— Идём, Матфеи, — тихонько сказала она. — Врата сейчас откроются.
Спуск к сердцу Старых Копей выдался, можно сказать, почти что скучным. Ну, не считать же за происшествия наскоки всяких пещерных тварей, глупых настолько, что решили полакомиться драконом.
Были они размером с некрупного пса, коротколапые, с длинными, вытянутыми вперёд узкими челюстями — наверное, чтобы ловчее хватать каменных крыс в тесноте нор и проходов. Собралось их, пожалуй, до сотни; и Гелерра, и Ирма с волком, и Сфайрат, и, само собой, Скьёльд издалека почуяли их приближение.
И потому, когда поток тварей ринулся из низкого отнорка, отряд был уже готов.
Отличились все — Серко вцеплялся нападавшим в глотку и мигом отрывал головы; Гелерра взмыла к потолку высокой округлой пещеры, откуда засыпала тварей веером льдистых стрел; Сфайрат преображаться не стал, но его меч разил без промаха, а зубы допрыгнувших бестий лишь зря ломались о его чёрную броню.
Тварей они разогнали.
И пошли дальше, даже не переведя дух.
