Сигрун, возлюбленная Древнего Бога Óдина и мать валькирии Рандгрид, стояла перед ними собственной персоной.
— Кто… — начал было Трогвар и мигом осёкся.
— Мать моя. — Райна низко склонила голову.
Это могла быть мать, а мог быть и морок. Реальность настолько тесно переплелась с иллюзией, что казалось почти невозможным отличить одно от другого.
— Ты вывела меня из владений великого Демогоргона, да только, видишь, не так-то просто от этого Духа скрыться, — улыбнулась Сигрун.
— Мама, как ты здесь оказалась?
— Ты вывела меня из Серых Пределов. А дальше пути наши разошлись, как ты знаешь, — она печально улыбнулась. — Тебе с твоим отцом стало не до меня, вы бросились спасать мир. Простая смертная Сигрун осталась никому не нужной — кроме Духа Соборной Души, воззвавшего ко мне. Он пообещал мне последнюю встречу с тобой, здесь, в Мёртвых Горах.
Трогвар предостерегающе шевельнул крылом, и Райна его поняла: «Всё это может быть обман».
Да, может быть, потому что у неё, валькирии — сила Йормунганда.
— Садись, дочка. Или ты боишься меня?
— Во владениях Великого Духа внешность бывает обманчива. — Райна не стронулась с места.
— Я не обижаюсь, — вздохнула Сигрун. — Я всё равно очень-очень счастлива. Я вновь увидала тебя…
— Прости, мать моя, что мне не удалось довести дело до конца. Мне помешали.
Может, перед ней и морок, но, как говаривали в Большом Хьёрварде — встречай каждого путника и гостя так, словно перед тобой сам могучий Отец Дружин, обожающий странствовать неузнанным.
— Вновь говорю тебе — я не сержусь, не обижаюсь и не гневаюсь. Дети вырастают и забывают о своих родителях, это закон жизни. Я тоже ушла в своё время, встала на собственный путь. Но садись же, садись!.. Я испекла лепёшки, видишь? Твои любимые, как в то время, когда жили на краю леса…
Откуда здесь, в горах, взялись бы и мука, и масло, и мёд, и железная сковорода?
— Прощальный подарок, — пожала плечами Сигрун, перехватив взгляд дочери. — Здесь Великие Духи почти всемогущи. И ты, крылатый воин, садись тоже — чай, лепёшек ты не пробовал уже очень давно.
— Таких — точно не пробовал. — Трогвар не заставил просить себя дважды, но пальцы его на рукояти клинка так и не разжались.
Сигрун придирчиво оглядела дочь.
— На кого ты только похожа… — покачала головой. — Даже и сейчас.
— Мама! На кого же мне быть похожей?! Да ещё и в последний день, как мне не устают повторять!
— Вот в последний день, — строго сказала Сигрун, — и надо нарядиться так, словно на свадьбу. Ведь другого повода побыть красивой может и не представиться.
— Что за глупости… — простонала валькирия.
— Ешь. А потом я тобой займусь и покажу, что даже здесь можно сделать.
Райна закатила глаза.
Трогвар невозмутимо уминал лепёшки.
Солнце светило, журчала вода, блестела поверхность озерца. С кряканьем села пара — серая уточка и нарядный, красивый селезень в блистающих перьях. Белый тигр Барра лежал у воды, неотрывно глядя на Сигрун.
— Коту твоему я не нравлюсь, — не оборачиваясь на него, бросила мать валькирии.
«Коту?!» — Райна готова была поклясться, что слышит возмущённое шипение Барры.
— Кот думает, что это ловушка, западня, капкан, — невозмутимо продолжала Сигрун.
«Нет. Если бы тигр и в самом деле так думал, он не подпустил бы меня к тебе, — мелькнуло у Райны. — Здесь всё гораздо хитрее. Гораздо…»
Лепёшки действительно были замечательные, те самые, из детства. Она вспомнила их вкус, несмотря на все пролетевшие эпохи.
Трогвар, похоже, был того же мнения — лепёшки исчезали очень быстро.
«Если мёртвые будут угощать тебя чем-то — не бери ни в коем случае, забудешь мир живых», — вспомнилась присказка. В конце концов, её-то мама не мертва! Она покинула Серые Пределы, следовательно — жива!
— Теперь вот расчесать тебя надо, дочка. — Сигрун решительно встала, в руках невесть откуда появилась пара гребней: редкий, широкий и частый, помельче.
— Мы спешим, мать моя.
— Куда? — удивилась Сигрун. — Последний день, куда торопиться? Ты разве хочешь опять меня оставить? Даже сейчас?
Трогвар сощурился, но промолчал.
— Пойдём лучше с нами, мама. Тигр Барра нашёл меня здесь, и он же сможет нас вывести.
Сигрун рассмеялась.
— Ах, неразумная моя дочка!.. Вся в отца. Тому тоже главное было куда-то бежать, ехать, мчаться, спешить, пока мы с тобой оставались одни и справлялись, как могли. Ты говоришь, твой кот нашёл тебя? А я говорю — его послал Великий Дух, неважно, Орёл или Дракон. И как ты докажешь, что я не права?.. Сними шлем, сними. Волосы вообще-то и вымыть следует…
— Мама! Который раз говорю — я не к свадьбе готовлюсь!
— И напрасно, — невозмутимо парировала Сигрун. — Не ты ли, добрый молодец, за рукой моей дочери пришёл?
— Нет, добрая госпожа, — ровно ответил Крылатый Пёс. — Твоя дочь, однако, доблестная воительница, и многие сочли бы великой честью…
— Сочли бы! — фыркнула Сигрун. — Вот так жизнь и проходит, дочь, — в погоне за «великой честью». Я бы тоже могла отказать твоему отцу. Но я не хотела. Я была счастлива с ним и счастлива, что у меня появилась ты. Ещё лепёшек? Вот эти, смотри, на меду.
