Конечно, Йормунганд не был её настоящим братом — как не был отец его, Локи, кровным братом великому Óдину. Названый кузен, в лучшем случае; но сейчас она ощущала его именно братом.
Однако пришла пора вспомнить, что она валькирия Рандгрид, а не просто наёмница Райна.
То, что едва-едва содрогалось в глубине гигантского тела, было душой. Душой Йормунганда, сына Локи и великанши Ангрбоды, сильной хексы, хоть и не столь могущественной, как Лаувейя.
Альвийский меч запел, рассекая мёртвую плоть, но не только — он чертил руну призыва, руну освобождения от бренного тела; валькирии прибегали к подобному, если душа героя по каким-то причинам оказывалась слишком сильно прикованной к этому миру. Прикованной настолько сильно — скажем, неисполненным долгом — что скорее бы истаяла, чем обрела свободу сама по себе.
Уже неживой, Йормунганд содрогнулся. На светлом клинке Райны зашипела, испаряясь, чёрная кровь — а вместо неё проступала другая, чистая, алая, как и положено.
А потом над мёртвым змеем медленно сгустился лёгкий, едва заметный призрак — но не чудовища, не морского исполина, а худого нескладного юноши с соломенными волосами до плеч, не знающего, куда девать слишком длинные руки.
— Йормунганд…
— Ну да, — смущённо сказал призрак. — Всё-таки мои родители не были ни змеями, ни волками. Отец, конечно, мог менять облик… вот, наверное, оттуда всё и пошло. Но спасибо тебе, сестра! Спасибо за дарованную свободу! Мы никогда не встречались, но я слышал, как вы мчитесь по облакам, обгоняя ветра…
— У тебя получилось бы слагать саги, — через силу улыбнулась валькирия.
— А чем, ты думаешь, я занимался там, на дне? — вполне серьёзно ответил юноша. — Представь себе: океанская пучина, мрак, холод и скользкие твари вокруг. Тут поневоле сочинишь!.. А теперь прощай, Valkyrjusystir, сестрица-валькирия, — мне пора, великий Орёл призывает всех, битва заканчивается, сейчас всё решится…
Призрак поплыл вверх — сперва медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока не исчез в сиянии солнца.
Райна проводила его взглядом — и наткнулась на взор Крылатого Пса.
— Долгая история, — предвосхитила его вопросы валькирия. — Мы с ним были… роднёй. И я… его… отпустила.
— Ты его освободила, — почтительно кивнул Трогвар. — Велика твоя власть, воительница!..
— Велика ли, нет, а выбираться отсюда надо, — огляделась Райна. — Тигр! Веди!..
Барра сорвался с места.
— Эй, не так быстро!..
…Втроём они торопились прямо к Мёртвым Горам. Райна не сомневалась, что путь их лежит именно туда, там будет последнее испытание или, может, последний барьер.
По пути она рассказывала Трогвару о Локи, боге огня, и его детях. Никто не знал, отчего они такие — змей, волк и Хель, «не живая и не мёртвая», как шептались асиньи. И вот Йормунганда она, Рандгрид, получается, избавила от пленения в теле жуткого морского змея.
— Великий Орёл хотел получить его силу, — напомнил Крылатый Пёс.
— Она у меня, вся здесь. — Валькирия прижала ладонь к груди.
— Тогда, боюсь, нас ждёт ещё одна встреча. — Трогвар спокойно глядел вперёд, словно уже приняв любую судьбу, что выпадет на этом пути.
— Пусть. — Райна шагала вдоль бесконечного тела Йормунганда, тянущегося куда-то за горизонт.
…Этот «последний день» выдался поистине долгим. Солнце светило, словно приколоченное к небосводу гвоздями; ни Райна, ни Трогвар не ощущали ни голода, ни жажды, и валькирия мрачно думала, уж не мертвы ли они — только те, что во власти смерти, не хотят ни пить, ни есть.
Горы быстро приближались. Бесконечное тело Мирового Змея осталось по правую руку; впереди синел вход в узкую расщелину, густо заросшую низкорослыми ивами, горечавкой, рододендронами. Тигр Барра оглянулся на Райну — мол, хозяйка, поспеваешь ли? — и скрылся в зарослях.
Мёртвые Горы на первый взгляд отнюдь не казались такими уж мёртвыми. Валуны оплетала камнеломка, горные гвоздики пускали корни в любой, самой узкой щели и трещине; мхи покрывали всё свободное пространство.
Долина — хотя, скорее, её следовало бы назвать распадком — звенела птичьими голосами, то тут, то там попадались небольшие ручейки, тонкими хрустальными струйками сбегавшие по мшистым валунам.
— Красота, — мечтательно вздохнул Трогвар. — Поверишь ли, воительница — пока сидел в Храме Океанов, казалось — всё бы отдал за то, чтобы вокруг хоть на миг оказалась бы суша, а не бесконечные волны.
— Орёл и Дракон радуют нас напоследок, — отозвалась валькирия. — Уходить надо радуясь, ещё лучше — в бою…
— Вот в боях у нас недостатка не будет. — Трогвар остановился, поднял клинок.
Мелкие ручейки собрались на дне распадка в быстрый, широкий, хоть и очень мелкий поток, он весело катился по камням, готовясь влиться в небольшое озерцо впереди. Оттуда поднимался ровный голубоватый дымок: кто-то жёг костёр, и не абы как, а заботливо разложив звонкий сушняк.
Прямо на берегу озерца, спиной к Райне и Трогвару, сидела женщина в длинной, празднично расшитой рубахе, цветастом поясе и головной повязке.
Трогвар и Райна замерли.
Женщина неспешно обернулась, губы дрогнули в улыбке.
— Дочка.
