— И теперь ты здесь, ведьма…
— Чтобы вернуть моим владыкам то, что их по праву. То, что они были вынуждены собирать по крупице, по капле, ибо иное запрещал Закон Равновесия. Сегодня день Рагнарёка, очень длинный и долгий день, однако и он заканчивается.
Наступило молчание. Облезлый полуживой кот вновь мяукнул, тихо и умоляюще.
— Ты не пройдёшь, — просто сказала Сигрун. — Раз Великий Дух судил мне оказаться тут — значит, имел для меня предназначение. Какое — не ведаю; но, быть может, как раз остановить тебя, heks av hekser, Ведьма Ведьм?
— Попробуй, — пожала костлявыми плечами Гулльвейг. — Если ты слышала обо мне, то должна знать — облик мой всегда был прекрасен и чарующ; сейчас же всё кончено и нет сил больше бороться с великим временем. Мы уйдём все, до единого. Все, кто должен пожертвовать собой, чтобы жило Упорядоченное. Включая моих владык.
— И это всё? — угрюмо спросил Трогвар. — Сущее нуждается в нашей жертве? Именно нас не хватает, чтобы… что?
— Чтобы заполнить прореху в щите! — яростно прошипела Гулльвейг. — Даже мельчайшая неправильность, незавершённость — и Дальние не оставят от нас ничего, даже зелёных кристаллов!
Крылатый Пёс встал, прокрутил клинками свистящую мельницу.
— Ты лжёшь, хекса.
Ведьма покачала уродливой головой.
— Множество раз я умирала, множество раз воскресала. Но сегодня поистине последний день. Владыка дал мне власть — забрать силу у тех, кому она уже не нужна.
Она размахнулась клюкой; Трогвар с небрежной лёгкостью парировал удар, сделал выпад, быстро оборачиваясь вокруг себя — но там, где свистнула его сталь, хексы уже не было.
Белый тигр бросился на Гулльвейг сбоку — но его сшиб в сторону облезлый кот, ударивший Барру в плечо с силой, абсолютно несоразмерной его тщедушному телу.
Сигрун подхватила с земли жердь, которой шевелила угли, встретила клюку ведьмы в воздухе, отразила, хакнув, пнула хексу ногой в живот; пнула так, что неуязвимая Гулльвейг отлетела, не удержавшись, плюхнулась в мелкую воду у самого берега.
Райна подхватила меч и щит, тоже вступая в бой. Казалось, у ведьмы не осталось никаких шансов — одна против троих; а Сигрун показала, что не зря её в своё время выбрал сам Отец Дружин.
Гулльвейг выпрямилась; её трясло от ярости.
— Глупцы! — завизжала она. — Проклятые глупцы!.. Это из-за вас я такая!..
Клюка засвистела в воздухе, разом оказываясь словно в нескольких местах, отражая и выпады Трогвара, и шест Сигрун, и клинок Райны.
Барра и кот кружили, обмениваясь злобным рычанием, причём у кота выходило ничуть не менее внушительно.
— Вместе! — гаркнул Трогвар, однако клюка ведьмы каким-то образом проскользнула мимо его клинка, коротко и как будто даже легко ткнула его в грудь — и Крылатый Пёс, кувыркаясь, отлетел назад, судорожно молотя крыльями; спиной врезался в низкий густой ивняк и замер, бессильно запрокинув голову.
— Первый, — усмехнулась Гулльвейг. — Ну что, видели теперь?
Сигрун и Райна замерли. Переглянулись — Райна отрицательно покачала головой. Она чувствовала, что её спутнику уже не поможешь. Да и как тут помочь, в реальности, сконструированной Орлом и Драконом?
— Ты всё равно не пройдёшь, — непоколебимо бросила Сигрун.
— Пройду, милая, ещё как пройду… — прошипела ведьма. Клюка её мелькнула быстрее блеска молнии, но встретила лишь подставленный щит Райны.
Силища в этом ударе была такая, что валькирия едва удержалась на ногах, и то упав на одно колено. Гулльвейг попыталась ударить вторично, но в висок ведьмы вдруг врезался шест Сигрун, хексу вновь отшвырнуло.
— А-ах-х… — прохрипела она, утирая с лица тёмную кровь. — Ну конечно. Мать защищает своё дитя. Как же я не поняла-то…
— Может, потому что у тебя своих детей никогда не было? — хладнокровно заметила Сигрун. — И почто кота мучила? Чего не кормила? Чего он у тебя такой?
Барра и кот разом замерли, как показалось Райне, — с недоумением.
— Пустоголовая, здесь всё — иллюзия! — зарычала Гулльвейг.
— Иллюзия, но за ней — правда, — непреклонно отрезала мать валькирии. — Никого ты никогда не любила, Гулльвейг, даже кота своего. Вот потому он в последний день так и выглядит.
Хекса тяжело дышала, стоя по щиколотку в озерце.
— Ну, иди сюда. — Сигрун оставалась спокойна и хладнокровна. — Закончим, что начали!
— Закончим, — прошипела Мать Ведьм.
И сорвалась с места, разбрызгивая чистейшую, хрустальную воду.
Сигрун встретила клюку, раскрутив свой шест, отбила раз, отбила другой, не отступив ни на шаг. Райна встала рядом с матерью, альвийский меч ударил со злым свистом, рассёк Гулльвейг рёбра, серая хламида окрасилась кровью.
— Вам… это… не… поможет!
Хекса ринулась на них в третий раз, глаза её сделались огненными дырами, словно там, внутри черепа, дышало пламя Муспелля.
Райна вновь задела ведьму клинком, но клюка отвесно рухнула на Сигрун, сломав той шест и ударив в плечо.
Мать валькирии упала беззвучно, Райна успела встретить хексу лицом к лицу, но та вновь уклонилась от гибельного, казалось бы, удара в грудь.
— Вторая. — Гулльвейг сгорбилась ещё больше, пошла боком, боком вокруг Райны, а клюка её так и свистела.
