Безумный рёв дракона. Полыхание его огненных струй и странный, режущий ноздри кислый запах – горела плоть демонов. Мелькнули белые крылья и игольчато-тонкие росчерки молний, срывавшихся с какого-то оружия в руках адаты Гелерры. Мечется Серко, прикрывая Ирму, хватает демонов за глотку и укладывает на камни, а его маленькая хозяйка деловито добивает их, из кулачка Ирмы вытягивается словно бы короткий огненный клинок.
Сфайрат, Ирма, Серко и гарпия сражались, сдерживая наступающую орду; но ничего, родные, сейчас, я сейчас…
Однако, что это – демоны подались назад? Отходят? Нет, это Сфайрат теснит их, несмотря на взлетевших в воздух крылатых тварей – о, так это их разит Гелерра, ловко уворачиваясь от набрасываемых на неё сетей, словно бестиям так важно взять её живой!..
А Скьёльд? Нет, всё так и лежит. Ну ничего, фламберг – вот он, в руке. Настоящий, почти неподъёмный, истинное оружие на тот случай, когда против тебя вышел весь мир.
Ночь озарялась вспышками драконьего пламени, её вспарывали льдисто-холодные молнии Гелерры, вспыхивал язык острого огня в руке Ирмы, клацали зубы Серко; вчетвером они теснили демонов, те поддавались их напору, и Клара видела, как одна за другой падали вниз крылатые тени, нанизанные, словно на иглу искусной вышивальщицы, на молнию адаты.
Но что-то было не так, очень сильно не так.
Клара застыла над неподвижным чародеем; Скьёльд дышал, но тяжело, с режущими слух любому лекарю хрипами. Что с ним случилось, неужто у него совсем не осталось сил?.. Ведь творил же он порталы, и ничего, не падал замертво!
Остриё фламберга очертило круг. Над изломанной чёрной линией скал, темнее окружающей ночи, вспыхнул драконий огонь – и тотчас угас, Сфайрат скрылся за останками разрушенного катастрофой прибрежного хребта, следом за ним рванулась Гелерра, прикрывая ему бока и спину.
Ирма с волком тоже ринулись следом за отступающими – теми демонами, что не могли подняться в воздух.
На берегу остались только Клара и ночь. Скьёльд оставался тоже, но его можно было не считать.
И эта ночь смотрела на Клару как-то очень, очень недобро.
Очень хотелось от души вломить в эту мягкую стену темноты самым крупным огнешаром, какой только получится слепить, просто чтобы разогнать мрак, подползающий мириадами сплетающихся змей.
Но в руках у Клары Хюммель не что-то, а чёрный фламберг, Меч гнева и мести!.. Она-то знала, на что он способен!..
Однако почему же молчат Драгнир с Иммельсторном? Что, иллюзорный бой со Спасителем оказался единственным испытанием, какое предстояло пройти?
Ведь они же совсем рядом, эти зачарованные клинки – на спине Клары, крест-накрест притянуты ремнями. Ни у того, ни у другого нет ножен, но держатся крепко, словно сами решают, с кем им быть.
А самое главное – фламберг. Ух, и силища, ух, и мощь!.. Понятно, почему она, Клара, никак не могла взять верх над Сильвией, тогда – совершеннейшей соплячкой, всю силу которой дал вот этот самый Zweihänder Flamberge.
Нет, что-то уж слишком темно кругом; немного света не помешает. Да и Сфайрату легче возвращаться будет. Демоны? Они и так знают, где Клара. Как захотят напасть, точнее, смогут – тогда нападут.
Острый кинжал белого света вонзился в небо, и Клара поразилась лёгкости, с какой воплотились чары.
Стало чуточку легче.
За неровной зубастой челюстью скал вновь полыхнул драконий огонь. Значит, там всё хорошо, Сфайрат сражается…
Клара осторожно заглянула в бледное, покрытое бисеринками пота лицо Скьёльда. Маг был плох, очень плох – это сказал бы любой деревенский знахарь. И надо было б помочь, но…
Мрак качнулся вперёд, навалился на Клару, надвинулся, вцепился сотнями рук, ударил под дых, повис на плечах неподъёмной тяжестью. Отвечая, крутнулся фламберг – Клара не успела даже подумать об отпоре, а меч уже сражался, уже ринулся в бой.
Лезвие рассекло тьму с шипением, словно раскалённый клинок сунули в ледяную воду. Мрак не отхлынул, не распался, лишь сделался гуще и непрогляднее; Клара, тяжело дыша, застыла над Скьёльдом – отдавать мага врагу она не собиралась.
Фламберг описал широкую восьмёрку. Нет, не выходило у Клары крутить его с той же лёгкостью, что у Сильвии, никак не выходило – фламберг ещё не признал её, ещё не подчинился…
– Он и не подчинится, – небрежно сказала фантастически прекрасная женщина, выходя из волн распахнувшегося мрака. Её чёрные волосы плыли настоящей волной, словно поддерживаемые каким-то очень аккуратным ветром. – Фламберг признавал только одну руку… вернее, только одну кровь. А вот почему именно ту, чем она настолько отлична… ну, об этом можно потолковать на досуге, у камина, за чашкой горячего глинтвейна, когда снаружи бушует буря… О! Ты решила меня зарубить? Давай, попытайся.
Фламберг пронёсся сквозь тело гостьи, от плеча до поясницы, не встретив ни малейшего сопротивления.
– Разумеется, я послала вперёд собственную тень, – усмехнулась та.
Мрак колыхался вокруг Клары; не залитым тьмой оставался лишь крошечный пятачок берега, где лежал на спине Скьёльд.
