Душа Бога. Том 2 полностью

Сильвии очень хотелось верить, что на лице Кора Двейна она заметила промелькнувшее отвращение. Очень хотелось верить, что слова его: «Не поняла, что я подыгрываю этому старому интригану Игнациусу? Не поняла, что я вижу его насквозь, все его старые, как мир, хитрости[6]?» – оказались правдой.

Но она знала, твёрдо, холодно и непоколебимо, что эти двое – Двейн с Игнациусом – будут лгать всегда. И для них всегда жизнь любого, даже самого близкого и родного человека, не более, чем разменная монета. И они солгут с той же лёгкостью, как съедят яблоко.

Однако сейчас она могла только лежать, стиснутая, сдавленная проклятым камнем, повторяя одно лишь имя: Хаген.

«Что ещё вы хотите от меня, бессмертные?»

Тан Хаген, владыка Хединсея, вожак вольной морской дружины, сидел прямо на земле, рядом с алой линией исполинской магической фигуры. Он завершил её кровью врагов, он исполнил веление Третьей Силы.

«Отпустите, всесильные. Она зовёт меня, я ей нужен, этой дерзкой, наглой, самоуверенной девчонке. Не знаю, чем ещё я могу помочь вам в этой битве, но, коль сделано всё, что в силах моих, – отпустите. Дайте мне… нет, ничего не давайте. Просто отпустите. Если всему сущему суждено обратиться не то в огонь, не то в пепел, не то в зелёный камень – я хочу в этот миг держать её за руку. Просто чтобы ей было не так страшно».

Над головой клубились, кидаясь друг на друга, воинства серых туч, вдавливали одно в другое бесформенные клубящиеся тела. От края до края, насколько мог окинуть глаз, не было ничего, кроме серой же, пустынной равнины, подёрнутой туманом, усеянной телами, – здесь нельзя жить, здесь нельзя даже переждать, тут можно только умирать, неважно, от вражеской руки или от жажды.

Жажды, впрочем, тан Хаген как раз и не чувствовал.

– Великие? – крикнул он, задирая голову. – Орёл? Дракон? Фигура завершена! Что дальше?

Но что она завершена, Орёл и Дракон знали, конечно же, и так. Тонущий в серой дымке кровавый след сделался ярче, засветился багровым. Пролитая и уже успевшая высохнуть кровь закипела, стягиваясь в крупные округлые капли, поднимавшиеся над поверхностью, словно тяга земная утратила над ними власть.

Последний штрих в этой фигуре не был лёгким, и пронзённое Голубым Мечом Хагена тело застыло, нелепо запрокинув голову. Шлем свалился, откатившись в сторону, но тан не смотрел на павшего противника – чего на него смотреть, это кукла Третьей Силы. Что стоит Демогоргону собрать всех бывших врагов Хагена из числа угодивших во владения Духа Соборной Души? И что за доблесть одолеть их всех ему, тану Хагену, ученику великого мага и Нового Бога Хедина?

Он счистил чужую кровь с клинка. Руки бездумно делали привычное дело, а перед глазами стояла Сильвия, ощетинившаяся дикой кошкой, когда попыталась справиться с, как она полагала, лекарем Динтрой, магом сильным, но старым, толстым и одышливым.

Захлопали крылья – гость счёл нужным предупредить о себе.

Чёрный исполинский ворон со множественными зрачками в совершенно не вороньих глазах.

И белый орёл равного врану размера.

– А почему не дракон? – вырвалось у Хагена.

– Мой брат любит менять аватары, в отличие от меня. – Орёл опустился на тело поверженного Хагеном воина, и тану показалось – сейчас начнет клевать мёртвую плоть.

– Неважно, кто и как выглядит, – несколько сварливо сказал Вран. – Нас должно быть много, успеть нужно всюду. – Он совершенно человеческим жестом поднял крыло, указал вверх.

Серые тучи на миг разошлись, мелькнули сцепившиеся белое и золотое.

– Настоящие, обладающие наибольшей полнотой Орёл и Дракон там, они сражаются, – сказал Демогоргон. – Последний резерв и последняя жертва.

– Твоя фигура завершена, тан Хаген, – подхватил Орлангур.

– И мы её используем, – заверил Демогоргон.

– Тебе же осталось последнее дело здесь.

– И, если справишься, мы бы тебя и отпустили…

– Но мы сами пленники и не рассчитываем себя сохранить, – просто закончил Дух Познания. – Как и всех, кого собрали здесь. Мы падём последними, но падём.

– Зато будет жить сущее, – спокойно сказал Демогоргон. – В изменённом виде, но будет. Дальних можно было сдерживать ещё очень, очень долго, но баланс оказался безнадёжно разрушен.

Ворон и Орёл строго воззрились на Хагена.

– Я должен был бы спросить, уж не по моей ли с моим Учителем вине это случилось, великие духи, но не стану. Наш путь был путём чести и славы. Мы сражались, убивали, но точно так же могли убить и нас. Молодые Боги предали Упорядоченное…

– Мы помним, – перебил Вран. – Мы сделали тогда всё, чтобы сущее оказалось бы в надёжных руках.

– Но этого было недостаточно, – добавил Орёл. – Творец воспроизводит сам себя, это есть ultima ratio его бытия и деяний. Что бы ни случилось, полагает он, сущее должно закончить существование, породив дремлющую монаду, дрейфующую по волнам Хаоса – с тем, чтобы в оный день Творец бы вновь пробудился и повторил весь цикл с самого начала. Для этого он, Творец, и создал столько механизмов, предпосылок, предрасположений к тому, чтобы план его исполнился, несмотря ни на какие попытки ему помешать.