Я непроизвольно зажмурилась и вжалась в ствол дерева, прислонившись к которому сидела.
— Боиш-ш-шься! — удовлетворенно констатировал демон. — Это хорошо.
Он уменьшился в размерах, обернулся котом и подмигнул мне красным глазом.
— Люблю пугать… Но ты неправильная, — высказал он свое недовольство, — ты что-то с каждым разом все меньше боишься! Это не прилично, знаешь ли!
— Угу! — Согласилась я. — Скоро я либо совсем бояться перестану, либо… умру от разрыва сердца.
— Тебе это не грозит. — С этими словами Дамиэн обернулся змеей, — но уже не коброй — лесной гадюкой, если конечно бывают гадюки длиной в пять шагов и три ладони в обхвате, — обвился вокруг меня и положил голову на плечо.
Я естественно ничего не почувствовала, как обычно. Для меня Дамиэн продолжал оставаться неосязаемой иллюзией. Однако от его столь близкого молчаливого присутствия по спине у меня снова побежал холодок. Не произвольно. Безотчетно. Вроде пока мы говорили, я совсем перестала его бояться, и вот снова, откуда ни возьмись, этот липкий страх. Змей закрыл глаза и вроде бы даже заснул. Потекли долгие минуты, я замерла, не рискуя и пальцем шевельнуть, ругая себя за малодушие и трусость, особо мне не свойственные. Ноги затекли, очень хотелось их вытянуть, но я терпела, не двигалась. Демон все также дремал у меня на плече. В леске заухал филин, быстрая тень скользнула по лунной дорожке, вдалеке послышался волчий вой — ночные хищники вышли на охоту. А я все сидела и сидела, терпела, и ждала, когда же он, наконец, уйдет.
— Что ты ерзаешь, детка? — выдохнул Дамиэн, когда я в очередной раз попыталась перенести вес тела, на другую еще не отсиженную часть заднего места.
— М-м-м… а тебе не пора там по делам каким-нибудь? — полюбопытствовала я и, воспользовавшись моментом, быстро поднялась на ноги и отскочила.
При увеличении расстояния между нами, стальной обруч, сжимавший грудную клетку, ослаб.
Демон продемонстрировал, как кольца его змеевидного тела зависли в воздухе, а потом упали на землю, лишившись опоры. Позер!
— Нет, крош-ш-шка! У меня нет дел этой ночью. Я могу всю ее провес-с-сти с тобой… Ты не рада?!
— Э-э-э… хм… Дами… — я осеклась.
— Да-да! — заинтересованно мурлыкнул демон.
— Дан, — поправилась я.
Дамиэн разочарованно вздохнул и пропел:
— Позови меня тихо по имени…
— Угу. Не дождешься, — фыркнула я.
— Фи! Как ты груба! За что ты так со мной?! — он умело состроил оскорбленную невинность. — Я вот с тобой исключительно мил, терпелив и любезен. Я же тебя по-настоящему пугать даже не начал. А ведь мог бы…
В кронах деревьев зловеще зашумел ветер, а волчий вой словно придвинулся ближе, раздробился, и теперь звучал со всех сторон, не тоскливый протяжный, а алчущий жадный, в нем слышалось предвкушение льющейся крови, ожидание чужой смерти. В лицо дохнуло могильным холодом, а все связные мысли вдруг расступились, давая место только одной: «Бежать!». Паника захлестнула все мое существо, кровь застучала в ушах, судорожно проталкиваясь по сосудам, сердце заколотилось так, словно собиралось выскочить из груди и нестись впереди меня. Прочь! Прочь от этого места! Но ноги напротив, будто приросли к земле, невозможно и шагу ступить. Демон приблизил свою голову к моему лицу, от его красных глаз, расширившихся, огромных, невозможно было отвести взгляд, и в глазах этих была смерть, страшная мучительная долгая смерть.
Демон моргнул, разрывая связь. Ветер стих. Умолк волчий вой. Ему на смену пришли осторожные крадущиеся шорохи ночи. Мои ноги подкосились, и я рухнула на землю тряпичной куклой. Сердце успокаивалось, и теперь стучало вообще как будто через раз. Тело налилось свинцовой тяжестью и слушалось с трудом.
— Понравилось? — поинтересовался, важно прохаживающийся мимо меня, черный ворон.
Голосовые связки не слушались, издавая подозрительное шипение.
— Хех! Значит, понравилось! — констатировал Дамиэн. — Теперь ты видишь, каким я могу быть. И поверь это только цветочки.
— Урод! — прохрипела я.
— Если тебе так будет легче, можешь ругаться, — милостиво разрешил демон. — Меня это вообще не трогает.
— Что тебе надо?
— Думаешь, тебе стоит об этом узнать?! Не забивай голову лишними мыслями!
— Чтоб тебе в аду гореть, дьявольское отродье!
— В аду горят души грешников, — назидательно сообщил Дамиэн, — мне там делать абсолютно нечего.
— Чего ты хочешь? — устало спросила я, переворачиваясь на спину.
Луна висела прямо надо мной, холодно и отстраненно взирая на землю.
— Да что ты заладила?! Чего надо? Чего хочу? Что хочу, то получу, рано или поздно… Не твоя это забота. Ты лучше давай-ка, буди Гвиоля. Хватит ему дрыхнуть! Тебе тоже надо отдохнуть…
Я и сама чувствовала, что веки отяжелели, и поднимать их с каждым разом становится все труднее и труднее.
— Уходи, — прошептала я.
— Нет уж, сначала ты его разбудишь. Давай-давай, поднимайся, а то придется придать тебе ускорение.
