— Уважаемая мать-настоятельница Илисатт, прошу простить нас за вторжение! — Говорил он четко и громко, и сразу становилось понятно, что незнакомец привык командовать. — Поверьте это продиктовано насущной необходимостью. Мы не стали бы беспокоить вас по пустякам, и, надеюсь, мы не отнимем много вашего времени.
— Позвольте узнать ваше имя, благородный ирье, — царственно осведомилась у него матушка.
— Адор Гвиоль, к вашим услугам, — с поклоном представился он.
— Слушаю вас, ирье Гвиоль.
Во время всех этих экивоков я наблюдала за прибывшими из под опущенных ресниц, как и полагается образцовой монашке. Занять стратегическую позицию справа и чуть впереди от матушки, я успела еще до того, как первый из незнакомцев вошел в комнату. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, кто они и зачем пришли. Теперь я присматривалась, отмечая детали. Гвиоль здесь за главного, военный, видно сразу, прямолинеен, не дурак, но и звезд с неба не хватает. Сражаться должен хорошо, но как солдат. Двое его спутников — наемники, к гадалке не ходи, — на Гвиоля косятся с легким презрением и чувством собственного превосходства, а так же не имеют ни малейшего представления, что забыли в этом курятнике. Тот, что слева, ближе к двери, сероглазый крепыш с волосами собранными в хвост, вообще не преграда, настолько рассеян. А вот второй — бритый наголо с V-образным шрамом на левой щеке — тот поумнее, скучает, конечно, но готов к нападению — неплохой экземпляр. Графа Верье в расчет не берем. Жаль, маленький кабинет у матушки, особо не развернешься, да и балахон на мне этот дурацкий…
— Письмо от герцога, — Гвиоль протянул матушке свиток, а я задумчиво прикинула расстояние до камина, если придать лысому правильный угол полета…
— Мне, кажется, герцога ввели в заблуждение, — откладывая прочтенное письмо и поднимаясь из-за стола, сказала мать Илисатт, — все изложенные здесь предположения лишены оснований, я уверена.
— Эрда настоятельница, — мужчина поморщился, — мы ищем преступника, опасного преступника, а следовательно обязаны проверить все возможные… предположения.
— Ирье Гвиоль, — матушка чуть повысила голос, — искать преступника в женском монастыре по меньшей мере странно, вы не находите?!
— Обычного преступника — да, но этот преступник необычный, — вояка и не собирался сдаваться. — Охотник Ирнан Катриоль — женщина. И она здесь.
— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Вы утверждаете, что одна из сестер — убийца?!
— Ни в коем случае, эрда настоятельница. Насколько мне известно, под вашим покровительством находится женщина не являющаяся монахиней.
— Вы говорите абсурдные вещи, ирье Гвиоль, — презрительно качнула головой мать Илисатт.
— Вы будете это отрицать?
— Я не стану ничего отрицать или подтверждать, но, тем не менее, попрошу вас покинуть нашу обитель.
Мужчина покраснел, но ответил спокойно:
— При всем уважении, никак не могу исполнить вашу просьбу. Прискорбно, что вы не доверяете словам герцога, эрда настоятельница, но может быть тогда вот это заставит вас изменить свое мнение, — с этими словами мужчина положил на стол еще один свиток. — Это приказ короля…
— Покойного?
— Да, ныне покойного короля, земля ему пухом… но это не отменяет действие приказа. Он обязывает нас задержать впредь до расследования дела Диану Рэвейн, известную как Охотник Ирнан Катриоль, подозреваемую в жестоком хладнокровном убийстве восемнадцати человек. И, попрошу обратить внимание, эрда настоятельница, что любой участвующий в сокрытии преступника и оказании ему помощи, так же считается преступившим закон.
Ознакомившись с документом, матушка отложила его в сторону осторожно, словно ожидала, что через мгновение он рассыплется в пепел. Черт! А что?! Хорошая мысль. И я снова глянула на камин.
— Я наделен необходимыми полномочиями, а также могу давать свидетельские показания. Видит Бог, я не хотел доводить до такого. Эрда настоятельница, будьте любезны, позовите элиссу Рэвейн, или же вы и дальше будете проявлять бессмысленное упорство, и мне самому придется искать ее?!
— А вы же не знаете, как она выглядит, — тихо сказала мать Илисатт.
— Не знаю, — подтвердил Адор. — Но у всех Охотников есть отличающие их татуировки.
— Где?
— На спине.
— И что же… вы будете… будете раздевать сестер?
— Если потребуется.
— Всемогущий посылает нам испытание, — с расстановкой произнесла матушка. — Сестра Анабелл спуститесь за… нет…
Илисатт повернулась и посмотрела на меня:
— Лучше вы… идите вы.
Я взглянула в прекрасные чуть удлиненные к вискам зеленые глаза матери-настоятельницы и улыбнулась. Мать, она на то и мать, чтобы пожертвовать всем ради своих детей. Она давала мне шанс, в противовес своему благополучию и благоденствию монастыря. Слишком дорого она оценила мою жизнь, она столько не стоит. Я молча подошла к Илисатт, опустилась на колени и поцеловала ее руку. Потом поднялась, и, встав в пол-оборота, чтобы видеть всех находящихся в комнате мужчин, сказала:
