Внутри дворец выглядел чуть посимпатичнее чем снаружи, — чувствовалась рука покойной королевы Милены тяготевшей к лимонно-желтому цвету и дубовой мебели, — однако это не касалось тронного зала. Он целиком и полностью соответствовал внешнему виду замка — огромный и жутко мрачный. Большие окна не спасали положение и давали крайне мало света, так как были закрыты витражами отвратительного темно-зеленого цвета. Тяжелые пыльные гобелены, выполненные в серо-коричнево-черных тонах и изображавшие в основном батальные сцены, помещение тоже не украшали. Трон — вообще отдельная статья: отполированное многочисленными королевскими задами металлическое сиденье наводило на мысли о камере пыток, а узор железной спинки, состоящий из выкованных уродливых рож и морд зверей, не мог присниться даже в самом жутком ночном кошмаре.
На жесткое седалище усадили беднягу Нолана. (Не повезло парню! Я бы на его месте прихватила с собой подушку). Рагдар занял установленное рядом вполне удобное кресло. Я, как и полагается, встала от него справа и чуть впереди. За спинами принца и герцога вытянулись в струнку еще четыре телохранителя, Гвиоль и Лагри. Шестеро гвардейцев в полном вооружении, опираясь на обнаженные мечи, выстроились у подножья ведущей к трону лестнице. Красота…
Придворных оказалось значительно больше, чем я ожидала. Пестрая толпа, замершая при появлении правящей верхушки, и в безмолвном своем состоянии производила тягостное впечатление. Яркие краски парадных костюмов, от которых тут же зарябило в глазах, в тронном зале казались неуместными и даже неприличными.
Принц произнес короткую приветственную речь, — явно заученную: так монотонно и безразлично она прозвучала. Герцог добавил от себя пару фраз, напомнив о причине мероприятия, и предложил собравшимся располагаться с комфортом. Произнесено это было таким тоном, что лично я бы побоялась сделать лишнее движение, не говоря уже о том, чтобы «располагаться».
Прошла уже четверть часа от назначенного времени, а Наблюдатель не торопился появиться на устроенном в честь его прибытия приеме, и нам ничего не оставалось, как ждать, и ждать сколько потребуется, хоть до ночи, ибо уполномоченное лицо Альянса — человек не простой. Ему положено оказывать внимание, почет и уважение.
Однако с его стороны очень некрасиво испытывать чужое терпение…
Аджей видимо подумал о том же, так как недовольно хмыкнул, взглянув на часы.
Наблюдатель появился в замке еще вчера. Сразу же поднялся в отведенные для него покои, и больше его никто не видел, кроме слуг и ирье Лагри, который был отправлен сообщить о приеме. Новость о назначенном в честь него светском рауте, Наблюдатель принял благосклонно и обещался быть, но вот что-то запаздывал. И было у меня неприятное чувство, что сделано это не просто так, а с умыслом: подчеркнуть насколько мало значат наследник престола и регент для человека, на данный момент представляющего собой Альянс.
Я бросила сочувственный взгляд на принца. Судя по несчастному выражению лица, он явно был не в своей тарелке, и не только по случаю задержки важного гостя. Что ж, быть королем не просто, и натирать задом металлическое сиденье самое меньшее, что требуется от правителя.
Прерванные нашим появлением разговоры возобновились, фальшивые улыбки засияли вновь, но в целом народ скучал и бросал тоскливые взгляды на двустворчатые двери ведущие в соседнее помещение. Не потому что оттуда должен был появиться Наблюдатель — нет. Там высшее общество ждали накрытые столы, и, по-видимому, только они по настоящему интересовали собравшихся.
Из толпы я сразу выделила несколько человек: грузного седовласого дядьку за пятьдесят, дерганного худого блондина к сорока, неприметного паренька лет двадцати пяти и роскошную шатенку неопределенного возраста, оголенную до неприличия. К ним стоило присмотреться в первую очередь, а в целом общество подобралось еще то. Практически каждое лицо можно было смело отнести для иллюстрации одного из смертных грехов. Лгуны, предатели, завистники, воры… Несчастные люди. Скорпионы в банке. Впрочем, именно то, что я и ожидала. Ничего нового, ничего интересного: мерзость, низость, грязь человеческой души. Страх отбиться от стаи, не успеть урвать кусок…
Гулкий тревожный звук гонга прервал мои раздумья, возвестив, наконец, о прибытии ожидаемой персоны.
— Благородный ирье Риан Керш, — громко возвестил важный слуга, стукнув тяжелой деревянной тростью об пол. — Наблюдатель Альянса Альды.
Разговоры смолкли. Народ расступился, и по образовавшемуся живому коридору, печатая шаг в полной тишине, к трону приблизился доверенный человек союза двенадцати государств. Лицо надменно-холодное, тяжелые прямые светлые волосы падают на плечи, желтые глаза смотрят прямо, спокойно, с едва читающимся вызовом. От засоса, которым я украсила его шею неделю назад, остался едва заметный розовый след.
«Вот, черт!», — у меня в груди что-то неприятно екнуло…
