Официальная часть встречи оказалась до смешного короткой. Это не Кавадос, где одно скромное приветствие растягивается на полтора часа. Наблюдатель, скользнув по всем присутствующим безразличным взглядом, остановил свое внимание на принце, — отчего тот смутился и растерялся еще больше, — принес ему свои соболезнования по случаю потери родителя и скучным голосом сообщил то, что и так все знали. До заседания Совета Альянса по вопросу престолонаследия Орнизана и назначения регента, а именно в течение месяца, Наблюдатель с завидной регулярностью будет мозолить всем глаза, держать руку на пульсе внутренней и внешней политики страны, и выступать гарантом безопасности наследника престола. Хотя последнее конечно было громко сказано, просто, если с принцем что-то случиться, в стране объявят военное положение, введут войска соседних королевств и полностью отстранят нынешнюю правящую верхушку.
Наблюдатель подчеркнуто обращался только к Нолану, остальных людей на тронном возвышении для него не существовало(что не могло меня не радовать). Рагдар к подобному пренебрежению отнесся внешне спокойно, но я чувствовала его раздражение, словно оно было разлито в воздухе. В ответ на речи представителя Альянса Нолан пробормотал пару ничего незначащих обтекаемых фраз с благодарственным уклоном и притих, тогда Аджей и перехватил инициативу. Говорил он громко убедительно и даже красиво, народ против воли смотрел ему в рот. Я не вслушивалась в слова. Они всегда мало значили, мне нравилось звучание голоса, его окраска, темп речи, гладкость фраз. И когда герцог закончил говорить, я испытала нечто очень похожее на разочарование.
— Альянс признает за вами право на временное регентство. — Голос ирье Керша тоже был весьма не плох. — Свидетельство Епископа Иверри — достаточно серьезный аргумент. И я надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным.
— Если Альянс в вашем лице будет объективен и справедлив, иначе и быть не может.
— Еще ни у кого не было причины ставить под сомнение объективность и справедливость Альянса. Прискорбно, если наше общение начнется с недоверия.
— Бесспорно.
Короткий вежливый диалог, а сколько подтекста. Что-то мне подсказывает, что друзьями им не быть…
Обмен любезностями завершился, и вечер покатил своим чередом: застолье, разговоры, танцы. Я провела время с пользой, удачно совмещая выполнение своих обязанностей и знакомство с местным обществом, благодаря кратким сжатым справкам, получаемым от Гвиоля, в ответ на мой интерес к той или иной персоне.
С возрастом грузного седовласого мужчины, привлекшего мое внимание еще в тронном зале, я не ошиблась. Ему было пятьдесят два года, и являлся ирье герцог Вариян Радон троюродным дядюшкой нашего принца. На лице королевского родственника явно читалась неудовлетворенность жизнью в общем и тяга к широким горизонтам в частности. Говорил он слишком громко, и требовал к себе постоянного внимания окружающих его людей. На временного регента ирье Радон смотрел с плохо скрываемой ненавистью, и, — я была уверена, — видел себя на его месте.
Адор подтвердил мои догадки, сообщив, что герцог Вариян — один из основных противников Аджея. Назначение покойным королем другого приемника стало для Радона серьезным потрясением, вылившимся в грандиозный скандал, который, если бы не явный численный перевес на стороне Рагдара, вполне мог закончиться кровопролитием. С тех пор Вариян во дворце не показывался, но шпионы Аджея сообщали, что он развернул активную деятельность среди других благородных, убеждая их принять его сторону, а так же готовил почву, распространяя в массах нелицеприятные слухи о временном регенте, — правда, безуспешно: Рагдар успел его опередить, и народ относился к новому правительству даже лучше, чем к покойному королю.
Худой дерганный блондин оказался бывшим военачальником, что несколько не вязалось с его внешним видом. Я привыкла, что главнокомандующие в большинстве случаев выглядят подобно грубо вырезанным из дерева человечкам: крупные, грузные, без эмоций и мозгов, с прямым черно-белым взглядом на мир, — так уж сложилась, солдатская жизнь наносит свой отпечаток, даже если не живешь в казарме. Внешность ирье Бальтазара Нагори же говорила, что думать он умеет, и делает это даже чересчур часто, а эмоции в нем бьют через край.
По словам Адора к своему отстранению от занимаемой должности Нагори отнесся спокойно, — ограничившись лишь перевернутым столиком с чайным сервизом, — и присягу временному регенту принес. Из-за своего взрывного характера поддержки среди младших чинов он не имел, не говоря уже о простых гвардейцах, поэтому армия тихо и благополучно перешла под командование Лагри, и опасности восстания с этой стороны не существовало. Однако Рагдар считал необходимым держать Бальтазара перед глазами, и в родовое поместье его не отпустил, назначив советником по внешней политике, к советам которого почти не прислушивался.
А вот мой интерес к Трин Тиро, — неприметному юноше, — Гвиоля озадачил.
— Что ты в нем нашла? — удивился Адор.
— Кто он? — вместо ответа спросила я.
