– Потому что ты не сможешь нас защитить? – невинно поинтересовался вор. – Тогда самые беспомощные должны быть с тобой. Принцесса и я.
Кай посмотрел на него с уважением, и до Диля дошло почему: Илем впервые признал, что слаб. Ори похлопал глазами:
– А нас в лицо знают?
– Не думаю. Разве что общие приметы.
– Общие приметы, – задумался Илем. – Общие приметы у нас – эльф и орк. Но в городе ярмарка, потому орков полным-полно, а Ори в их толпе ничем не выделяется. Так что главная наша проблема – ты, Кай.
– За меня не беспокойся, – улыбнулся эльф. – Я сумею… не спрашивай как.
– Не буду, – усмехнулся Илем, – потому что догадываюсь, что ты обвешан магическими амулетами, как шлюха стеклянными бусами. Вторая примета – моя рука. То есть ее отсутствие. Франк, способен ты сыграть роль папаши, обремененного двумя девицами на выданье? Причем одна хорошенькая, а вторая так себе… это я о тебе, кукла. Достань для нас платья и плащи пококетливее, еще хорошо бы косметику, и ни меня, ни ее даже родные не узнают. Диль вообще неприметный…
– Диль не пойдет один, – отрезал Франк. Диль улыбнулся.
– За нами следят те, кто знает о миссии? – Франк кивнул, и Диль продолжил: – Значит, знают, что есть бродяга… но знают ли, что он акробат? В городе ярмарка, много народу, много бродячих артистов. Так почему мы с Ори не можем ими быть?
– А заставят показать мастерство? К тому же в разгар ярмарки артисты не уходят.
– Я и покажу, – удивился Диль, – только трико бы надо достать, мое совсем никуда не годно. А Ори не сможет. Он руку сломал, потому мы и уходим.
– Погоди, – удивился Франк, – разве орки бывают акробатами?
– Редко, – признал Диль, – чаще силачами. Знаете, цепи рвут, подковы разгибают, гирями жонглируют. Но орк может быть нижним…
– Чего это? – заворчал Ори.
– Ты видел акробатов в цирке? Когда они в паре? Нижний всегда сильный, верхний всегда легкий. Ты ведь легко сможешь поднять меня на одной руке, верно? И у нижних нередко бывают травмы… особенно если верхний неловок. Вот и мы можем быть такими неудачниками.
– Да, – одобрительно произнес Илем, – роль неудачника тебе особенно удается. Отличная идея, Франк. Осталось придумать, куда девать его топор.
– Я вывезу, – сказал Кай. – А свои метательные ножи Диль может и на виду держать, ведь есть же такой аттракцион, верно?
– Еще бы надо какой-нибудь набор для жонглирования…. мячи, кольца… И мы будем парой универсалов.
– И заподозрят в вас парочку любовников, – хмыкнул Илем. – Сумеешь сыграть, Ори? Пара нежных взглядов, трогательные прикосновения…
Началось, подумал Диль. Рано или поздно вспыльчивый орк выйдет из себя и ненароком его пристукнет. Лучше бы ему не руку отрубили, а язык отрезали. Ори побагровел. Диль торопливо сказал:
– Это неплохая идея. И не так уж редко бывает. Ори, это только игра. Илему и в голову не приходило, что ты можешь быть мужеложцем. Мы сыграем цирковых, а ему придется играть капризную дочку купца, засидевшуюся в девках… уж прости, но на шестнадцатилетнюю ты не тянешь.
Вор засмеялся. Несколько неестественно.
– Может сработать, – протянул Франк. – Я куплю все необходимое, а вам сидеть здесь и не высовывать даже кончика носа. Я понимаю, здесь неуютно…
– Я в выгребной яме однажды почти сутки отсиживался, – хмыкнул Илем. – Вот там действительно было неуютно.
Однако, когда ушел Франк, они почувствовали себя очень… неуютно. Дилю даже показалось, что стало холоднее. Неужели не только он так полагается на проводника, что в его отсутствие чувствует себя совершенно беспомощным? Лири забилась в угол и не обращала внимания ни на сочувственные взгляды Ори, ни на язвительные улыбочки Илема, хорошо еще хоть вор помалкивал, видно, поверил в красочные обещания орка оторвать все, за что удастся зацепиться.
Через несколько долгих часов Лири спросила всех сразу и никого:
– Почему вы не сказали мне раньше?
– Франк не велел, – простодушно признался Ори. – Ты… это… я, знаешь… ну…
– Мы все такие, – внезапно сказал Кай. – Я думаю, вы должны знать и обо мне.
– Не нужно, если невмоготу, – пожал плечами Илем. – Значит, и ты виноват в чьей-то смерти. Мне достаточно.
– Я думаю, вы должны знать, – повторил Кай.
Диль снова невольно залюбовался его совершенной красотой. Даже, пожалуй, неестественной. Кай больше был похож на иллюстрацию к книге сказаний, чем на живого.
