– Меня зовут Ракайен Тиэррел. Точнее Ра Кайен. Или Кайен из дома Ра. Это имя принимает правящий дом королевства эльфов. Я был надеждой короны. Это не метафора, а титул. У людей меня называли бы наследником трона. Старший сын. Ра должен быть безупречен. Честь и справедливость превыше всего – девиз короны. И приближенный короны, то есть Ра, должен соответствовать этому девизу. Мой отец именно таков. Братья тоже. И я… был. Наши законы и традиции отличаются от ваших главным образом тем, что соблюдаются. Так, например, кровь Ра священна, и тот, кто ее прольет, навлекает позор и презрение не только на себя, но и на свой клан. Клан прекращает существовать, теряет имя, а те, кого не приняли другие дома, становятся лишенными имени. В основном только они и выходят за Сиккильские горы, становясь странствующими рыцарями. Впрочем, последний раз кровь Ра была пролита неумышленно и личным указанием носящего корону позор не лег на клан и даже преступник был не казнен, как того требовал закон, и лишь изгнан. Было это задолго до моего рождения, но за прошедшие годы наши кланы так и не стали друзьями.
Кай замолчал, и этим воспользовался любознательный Илем:
– И что, у вас не бывает бунтов да мятежей?
Кай покачал головой.
– Не бывает. Ра действительно справедливы. Если же кланы недовольны Ра, созывают круг камней и общим решением корона может быть передана другому дому. Подобного не случалось более полутысячи лет. Так вот, наши дома не стали близки. Я влюбился в дочь главы клана Миа, просил ее руки и получил отказ, хотя как раз надеялся, что именно так кланы могут примириться. Наша вражда никогда не была открытой, Миа ставили палки в колеса, оспаривали некоторые решения, искали, к чему бы придраться, но находили очень редко, и поддержкой не пользовались. Собственно, это была не вражда, но неприязнь.
– А девушка тебя любила?
– Да, – без колебаний ответил Кай.
– М-да, – удивился Илем. – Это какой же должна быть неприязнь, чтобы не захотеть увидеть собственную дочь королевой? Ради того чтоб только уязвить?
– Среди людей таких предложений не отклоняют, это верно… Но эльфы более свободны, и любой клан может отказать дому Ра. И дом Ра должен снести это с достоинством. Но нам с Диени было невмотогу… и мы решили добраться до храма Великого и пожениться там. Брак, заключенный в древнейшем храме, святыне всех эльфов, нерушим. Он считается освященным небесами. Служители храма умеют видеть истинные чувства и соединяют только любящих. Мы не сомневались, что у нас получится.
Он снова замолчал, погружаясь в свои печальные воспоминания.
– Случалось, что глава клана женился на дочери служанки, а легкомысленная девица выходила замуж за Ра – но лишь в храме Великого. Этот брак признается всеми безоговорочно. Но мы не доехали. Воины клана Миа нагнали нас в одном лишь переходе до храма. Со мной было семеро моих приближенных… друзей, с Диени – две ее подруги, против нас – почти полсотни отборных бойцов. Нет, кровь Ра они не пролили, хотя я дрался наравне со всеми. Силы были слишком неравны. Девушек, троих моих друзей и меня захватили живыми. И доблестных воинов, благороднейших эльфов казнили у меня на глазах. Их зарезали, как баранов на бойне. Миа имели на это право. А я на это смотрел и не мог остановить. На мне их кровь.
– А девушки? – тихонько спросила Лири. – Неужели их тоже убили или…
– Эльфы не убивают женщин. Женщина – олицетворение жизни, нельзя убивать жизнь. Даже преступниц не казнят, лишь пожизненно запирают в крепости. Их просто выдали замуж. Диени – за бывшего каторжника, одну ее подругу – за крестьянина, вторую – за золотаря. Я узнавал потом… муж обращался с Диени хорошо, против ожидания ее отца. Одна девушка умерла в родах, вторая похоронила мужа. А Диени живет со своим, воспитывает детей. Последний раз я видел ее там, на месте боя, забрызганную чужой кровью. Ее увезли, а меня оставили хоронить убитых. Вернувшись в столицу, я передал свое право надежды младшему брату и… и с тех пор я только однажды пересекал Сиккильские горы, чтобы присутствовать на похоронах своей матери.
– Я не понял, – почесал в затылке Илем, – твоя-то вина в чем? В том, что куча горделивых недоумков поубивала твоих людей?
– А твоя в чем? – вздохнул Диль. – В том, что ты ее чувствуешь.
Кай не мигая смотрел на огонек свечи. Ори, набычившись, полировал свой топор. Нахмурившийся Илем все решал, почему выбор пал именно на них.
– Что это? – хмуро спросил он. – Давайте попробуем порассуждать. Традиционно считается, что когда в мире набирается слишком много зла, происходит… ну вот как раз то, что происходит с нами. Истончается какая-то стена, в довесок в местному приходит еще и чуждое зло и отыскивается кучка избранных… всегда, кстати, считал, что избранный – это либо некто весьма достойный, либо просто большая шишка, которой можно все.
– Быть избранным не всегда награда, порой это кара, – грустно заметил Кай.
