День шел за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, и, раз изменившись в солнечный ярмарочный день, ничего не менялось. Все были живы, и раны Ори или Кая, полученные в схватках (надо признать не таких уж и частых), серьезными не назвал бы даже Диль. На орке вообще все заживало, как на собаке. Однажды, когда на них вдруг навалилась целая толпа усеянных шипами рогатых чудовищ, Ори испугал Диля больше этих самых чудовищ. Их теснили, взяли в кольцо, у Диля кончились метательные ножи, причем несколько пропали впустую, отскочив от брони, в которую были закованы чудища, у Лири были на исходе болты. По особенному взгляду Франка Диль вдруг понял, что сейчас снова увидит чудо превращения, но тут Ори взревел, как раненый буйвол, затрясся и вломился в толпу нападавших. Тяжеленный топор летал в его руке, словно соломинка, второй рукой он подхватил огромный шипастый шар на цепи, и молотил так, что Диль не успевал уследить за ним. Там, где продвигался орк, оставалось пустое пространство. И трупы. Он повернул и пошел по кругу, расчищая перед собой путь. Франк раздумал превращаться и присоединился к Каю и Илему, прикрывавшим спину орка. И через несколько минут все кончилось. Немногие уцелевшие улепетывали во все лопатки, а орк, залитый с ног до головы кровью, продолжал реветь, пока Франк не подкрался к нему сзади и особым образом не надавил ему на шею. Ори обмяк и опустился наземь.
– Что это с ним было? – спросил запыхавшийся Илем. Диль посмотрел на его бледное, почти серое лицо, и снова ощутил полную свою никчемность. Больной, слабеющий вор дрался, а здоровый и сильный акробат прятался за его спиной.
– Боевая ярость, – уважительно объяснил Кай, – иногда один орк может решить исход целого сражения. Он ощущает необыкновенный прилив сил, не чувствует ни усталости, ни боли и может продолжать драться, даже если смертельно ранен.
– Но Ори ранен не смертельно, – улыбнулся Франк. – Это пройдет. Отоспится, успокоится… Давайте-ка переберемся подальше. Тут скоро от падальщиков отбоя не будет.
– А что это? – с ужасом произнесла Лири. Франк засмеялся, наклонился над телом чудовища и снял с его головы рогатый шлем.
– Это просто броня. А под ней обычные люди. Хорошие вояки, но не более того. Когда видишь это впервые, пугаешься. Так что не стыдись, Лири. Ты молодчина. А твоя меткость, Диль, не перестает меня удивлять. Чтоб попасть в прорезь для глаз…
– Да уж, – неопределенно хмыкнул Илем. – Может, закупим ему еще с полсотни ножей? А то как кончаются, он столбом стоит и ждет, когда кто-нибудь ему башку снесет. И уши красные. А кто Ори попрет? Я – пас.
Уцелели две лошади. Вдвоем с Франком, поднатужившись, они взвалили Ори поперек седла, потом Диль подсадил Илема, и еще целый час они потратили на дорогу до ручья.
Кай сам зашил порез у себя на бедре, и даже не поморщился ни разу. На Ори оказалось несколько неглубоких ран, которые зашила Лири, едва слышно охая. Проходя мимо, Франк ободряюще положил руку ей на голову и повторил, что она молодчина. Диль возился с костром и едой, отчаянно ругая себя за полную бесполезность.
– Научи меня владеть мечом, – попросил он Франка неожиданно для самого себя. Тот остановился.
– Не успею. Только в книжке можно научиться фехтовать за неделю. Да и… Ты не сможешь, Диль. Не сможешь убить человека, глядя ему в лицо. Учись лучше стрелять. Арбалет – хорошая штука.
– Я умею стрелять из лука, – признался Диль. – Плохо, правда. Меня учили, когда я только начинал в цирке.
– Кай подскажет. Купим тебе лук в у первого же оружейника, потренируешься на привалах… Ну и метательных ножей я тебе точно полсотни куплю. Никогда не видел такой точности.
Ну да. За столько-то лет он не видел. Диль криво улыбнулся, понимая, что проводник хочет его подбодрить. Лук так лук.
Кай оказался не только отличным стрелком, но и отличным учителем. Лук для Диля он выбирал сам, научил его выбирать стрелы, отличать хорошую тетиву от плохой. Хвалил. А Диль, действительно попадая не так уж далеко от центра импровизированных мишеней, думал, хватит ли ему мужества вообразить такую мишень, стреляя в человека. Илем, наблюдая за его попытками, иронично изрек: «Чудес не бывает», Это верно. Не бывает. Не сделать воина из труса. Но Диль продолжал учиться, на каждом привале выбирал мишень и очень старался. Очень.
Илем от души издевался, глядя на акробата, вооруженного до зубов. Диль не обижался, хотя иногда вор жалил больно. За него это делала Лири и ехидно интересовалась, когда же им удастся познакомиться с великими талантами Илема, потому что вояка из него, мягко говоря, тот еще, разве что путается у врагов под ногами.
