Девчонка скользнула в овальное здание, похожее на купальни. Чтобы создать более прочные нити, Сахин подобралась почти в упор, закутала его в кокон и подвесила к потолку.
— Чужеземец никогда не сообщал, что ты предатель, — проговорил Камнелюд.
— Предатель тут только ты, — сказала танцовщица.
— Не отрицаю.
Черный грандир разорвал нити Сахин как ветхую паутину. Прежде чем она успела опомниться, сжал волокно путов, которые тянулись к ее запястьям и швырнул белую танцовщицу сквозь стену.
Гамаш бежал с Рюгой на руках, Багоро топал рядом. Звуки драки Сайфа и Хазема с Даудешем стихали. Обогнув главную площадь, камнелюд двинулся в восточную часть города, чтобы центральная башня была не слишком далеко.
— Все, поставь меня, — выговорила Рюга.
— Не мели чушь, ты даже шею держать не можешь, — буркнул грандир, присел на колено.
Рюга создала внутренний скелет, покачиваясь, поднялась на ноги.
— Хватит храбриться, ты…
Гамаша прервали брызги разломанного здания, на улицу по которой он нес гона, кубарем вывалилась танцовщица. Следом за ней пушечным ядром приземлился Катош.
Рюга ехидно поглядела на камнелюда, показала большим пальцем за спину, сказала:
— Фас.
Она глянула на черного грандира, — «Не заметил нас!» — осклабившись, подумала гон. Она подорвалась, создала зеленый скелет, схватила Гамаша, который едва успел выпучить глаза и швырнула черного в брата.
Грантовый кулак влетел в ониксовую голову, которая походила на яйцо. Катош пошатнулся, упал на колено. Гамаш обрушил на брата молот, пнул лежачего ногой, несколько раз топнул по лицу.
Рюга тем временем подбежала к танцовщице, взвалила ее на спину носорога, залезла сама и задала стрекача. — «Скоро я восстановлюсь,» — подумала гонкай.
Они отдалялись десять минут, старалась уйти подальше от шума. Город хорошо сохранился. Когда гонкай добралась до края, она посмотрела вверх, увидела огромное кольцо к которому тянулась столица. На нем стройными рядами высились башни и дома, они идеально сочетались друг с другом. На миг девушка вспомнила храмы Холмов, а потом сделала пару шагов назад.
Диск, на котором они летели, был лишь малой частью столицы. Выше виднелись дюжины колец, с ровными кристаллическими наростами внизу, от которых тянулись стыковочные мосты. Зрелище походило на водные круги.
Как только столица дошла до первого кольца, оно двинулось вслед за ней. В центре над городом прозвенела сфера. Гон глянула на нее — «Их две…» — подумала она. Зеленый и черный сгустки схлестнулись в попытке соединиться, или поглотить один другого.
Парящий город заполнился едва слышным звоном.
— Что ты делаешь? — спросила Сахин, когда очнулась.
— Уношу тебя, дура, что еще, — сказала гон и слезла с носорога, стянула танцовщицу.
С ее лица слетела вуаль, под которой скрывалось веснушчатое личико с острыми чертами и слегка горбатым носом. Серые глаза налились белым духом.
— Побудь тут. — Рюга положила Сахин в узком проулке.
— Я должна драться… отец, он…
— Да, да… замолчи, — пробурчала гонкай и ушла.
Носорог фыркнул и топнул в подтверждении слов хозяйки.
Сахин попыталась встать, тут же мостовая в ее глазах полезла на небо. Девушка рухнула, слегка приложившись затылком о стену.
Через минуту носорог с гоном выбежали на широкую улицу, по которой трусцой бежала толпа камнелюдов в сторону, где дрался Гамаш.
Рюга похлопала носорога по плечу, спешилась, из-за рога-башни вылетел дракончик.
Шагая вперед, гон выпятила грудь.
Вдохнула.
Разбежалась.
Багоро сносил гладиаторов рогом, шел на второй круг и топтал. Рюга дралась почти без духа. Она шла сквозь каменную толпу. Лишь в последний момент формировала полный зеленый скелет, расправляясь с каждым грандиром за один удар в челюсть, отчего они валились без сознания как мешки с камнями.
Когда она прошагала квартал, за ней лежала толпа каменных тел, гон двинулась дальше.
Она бежала все быстрее, через пару кварталов Рюга повернула к башне. Не отрывая глаз от высоченного шпиля, она вдруг поняла — сбоку кто-то стоит.
Кашим.
Рюга застыла, оскалив зубы. Только она позволила себе вдохнуть, как старик золотым копьем рванул к ней. Зеленый костяной кулак отбил его выпад, отклонил в здание на другом конце улицы. Девушка глянула на руку, духовые кости раскрошились, а пальцы онемели.
Как ни в чем не бывало старик вышел из дыры и зашагал в ее сторону. — «Дерьмо…» — подумала гон.
(На главной площади столицы)
Хазем разрубил второго нага-телохранителя. Торговец уже сделал полсотни взмахов ятаганом, его мышцы и вены, вздутыми пучками начали проглядываться через смуглую кожу на руках.
За все это время Даудеш не сдвинулся с места, просто глядел на них с ехидной улыбкой наблюдал, как его подчиненные сражаются насмерть.
