Сайф уклонился от песчаного шипа, который летел ему в грудь, нырнул под него, а когда выпрыгнул, кинулся с ножом на нага-телохранителя. Тот превратил тело в песок. Сайф отследил его передвижения под мостовой, метнул нож за спину. Когда наг снова собрал свое тело в десяти метрах, зверолюд переместился на брошенное оружие у него за спиной, коснулся нага ладонью. — «Я готовил это для Катоша». — подумал Сайф и растворил телохранителя.
Нага обнаружил себя на обрыве под столицей. Лес кристаллов навис над ним. Змеелюд рухнул, чтобы вернуться в битву он превратил тело в песок, и лишь спустя мгновение осознал, что ветер сдул его, безнадежно унеся от летучего города.
Сайф сбросил с края диска еще одного нага, остался последний помимо Даудеша.
Фиолетовые глаза фарниса заметались по округе. Хазем закрыл глаза, будто в танце сделал три взмаха саблей. Один из них прорезал стену, из которой хлестнула фиолетовая кровь.
— «Оставь его мне» — обратился Сайф к сознанию судьи, — «Помоги остальным, от меня тут больше толка.»
— Да, — тяжело дыша ответил Хазем и зашагал прочь.
— О, а куда же подевались мои слуги? — театрально произнес Даудеш.
Сайф пощупал колчан, убедился, что там осталось две стрелы. Зверолюд достал второй нож, двинулся к мастеру иллюзий, который держа пальцы у оплавленной улыбки, застыл, будто фарнис скульптор, который идет закончить свое произведение.
— Моя мать не говорила тебе, что я ее самый одаренный сын?
— Она говорила, что тебе стоило не рождаться вовсе. — Прошипел Сайф и кинулся на нага.
Тот щелкнул пальцами, из воздуха появились те самые четыре змеелюда, которых они с Хаземом только что одолели. — «НЕВОЗМОЖНО!» — подумал Сайф, он намеренно принял удар одного из наг-телохранителей, отлетел отскочив от здания, приземлился на четыре лапы. На белых клыках показалась кровь.
«Нет! они не настоящие,» — думал фарнис, наблюдая, как на него несется песочный квартет змеелюдов, с глефами наготове.
(Квартал рядом с главной башней)
Одна за другой Кашим крошил кости. Рюга смогла приберечь немало духа в надежде, что зеленый скелет поможет ей одолеть старика. Но теперь она поняла в чем разница между ними. Патриарх держал четыре ладони возле себя, небольшие, они парили по бокам. Две громадины размером с Рюгу всегда держались в атаке, — «Такой плотный, невозможно! — думала гон, уворачиваясь от очередной перекрестной атаки — его золото крепче чугуна Хана. Он точно потерял силу?»
Ладони увеличивались и уменьшались, летали отдельно от тела и, что бесило Рюгу больше всего, крошили зеленые кости демона не хуже, чем кувалда стекло. Рюга защищалась, защищалась и только защищалась. — «Чертов дед… я не злюсь,» — подумала она.
Багоро протрубил, кинулся на Кашима.
Ладонь слева от Патриарха увеличилась в сто раз и снесла носорога как муху. Он врезался в стену небольшого храма, которая тут же похоронила его.
Рюга отвлеклась.
Кулак старика саданул девушку под ребра, еще и еще. Она защитилась ребрами, но золотые ладони молниеносной серией превратили их в пыль. — «Я не злюсь!».
Старик вывихнул гону колено, подлетел вплотную, отвел плавный удар и ребром ладони рубанул по горлу. Мускулы Патриарха были в отличной форме, изуродованные жуткими дырами от кольев и сотен сражений они вздувались как у молодого бойца. Кашим шагнул за Рюгу, поднялся на золотой ладони, что появилась у него под пяткой, влепил локоть в затылок гонкай. — «Я не злюсь… Его сила это — его заслуга… А пацан из-за меня умер… я не виню его, в этом…» — думала она, теряя сознание.
Кашим подошел к гону, схватил ее за шиворот кожаного доспеха и пояс. Тело старика опутал тонкий слой золотого духа, отчего он стал похож на живую статую. Патриарх швырнул Рюгу в воздух, в полете за ее спиной сформировалась ладонь. Гонкай шмякнулась о духовой металл, после чего золотая рука сдавила ее, едва позволяя дышать.
Босыми ногами сатирик наступил на ладонь, которая опустилась к полу и расширилась так, чтобы Патриарх мог сесть на нее. Плавно они полетели в сторону главной башни.
(Окраина города)
Катош влепил в лицо брата кулак, отчего Гамаш почти провернул сальто. Черный камнелюд и так смотрелся куда крупнее родича, а теперь, когда возвышался и топтал его толстой ножищей и вовсе казался великаном.
Гамаш сдержал два удара, двинул в колено брата. Ударил в пах, скрутился в клубок и отпихнул его в ближайший дом. Оба вымотались, однако только тело Гамаша было усеяно разломанными пластинами, а ониксовая кожа Катоша лишь в паре мест показала трещины.
Камнелюды снова схлестнулись, начали бороться. Черный поднял Гамаша и долбанул им об угол здания, быстро перехватили и прокинул через себя. На мгновение казалось, что голова Гамаша срослась с его лопатками.
Катош залез на брата, отпихнул его руки, после того как Гамаш хлопнул его по вискам. Черный грандир начал отбивать его лицо кулаком. Весь дух Гамаш направил в голову, чтобы она не лопнула от молотобойных затычин. Глаза залила смолистая кровь, а головокружение заставляло его думать, что небо и земля поменялись местами.
