Вальхем проснулся от череды толчков, что сразу же вызвало в его памяти картины пережитых землетрясений. Он распахнул глаза, и у него несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, где он находится.
Свет с улицы, пробивающийся через задернутое шторкой окно, ясно говорил, что уже давно наступило утро. Выходило, что Вальхем бревном проспал с самого ужина, что и неудивительно, учитывая, насколько непростыми выдались предыдущие дни.
Практически весь вечер он проторчал в кабине «Хоррама», наблюдая за работой Лажонна и его помощника. То, как при помощи штурвала и нескольких рычагов капитан повелевал огромной железной махиной, повергало парня в самое настоящее благоговение. В происходящем присутствовало что-то от самого натурального колдовства. Примерно так со своими подопечными обращались дрессировщики, которых Вальхему доводилось видеть в навещавшем изредка их края бродячем цирке. И точно так же, как там за каждую правильно исполненную команду зверь получал свой заслуженный сахарок, послушный «Хоррам» заглатывал еще одну порцию угля.
Лажонн охотно отвечал на все вопросы любопытного мальчишки, подробно рассказывая про устройство эшелона и принципы работы его двигателя. Использованный им образ прыгающей на кипящей кастрюле крышки хоть и был близок и понятен, но вот полного понимания происходящих в недрах грохочущих механизмов процессов не обеспечивал. Капитан даже разрешил Вальхему открыть технологический люк, который показывала своим экскурсантам Трасси, и еще разок заглянуть внутрь, но общая картина ясней от этого так и не стала.
Ну а снующая вокруг Трасси не упускала шанса дополнительно ткнуть несчастного мальчишку носом в его бестолковость. Отец, конечно, пытался как-то приструнить рыжую бестию, но она раз за разом ловко уворачивалась от его неторопливых попыток отвесить девчонке подзатыльник и только показывала в ответ розовый язычок.
– Что толку таращиться, ты все равно ничего не поймешь! – рассмеялась она, хлопнув по спине просунувшего в люк голову Вальхема.
– Если бы у меня была возможность все разобрать и пощупать своими руками, то тогда я бы, пожалуй, сообразил, что к чему.
– Вот уж не думаю! – фыркнула Трасси. – Ты не поймешь душу машины, даже если распотрошишь ее до последнего винтика. Ее нужно
Отец замахнулся на нее грязной тряпкой, которой вытирал руки, и девчонка ловко юркнула в дверь. Вальхему же оставалось только признать, что, возможно, на свете существуют вещи, в принципе недоступные для его скудного разума деревенского кузнеца.
Время от времени Вальхем, подустав от шума и духоты тесной кабины, выбирался наверх, на открытую палубу, чтобы немного проветрить гудящую голову. Бьющий в лицо ветер и проносящиеся над головой клубы черного дыма создавали ничуть не меньшее ощущение нереальности происходящего, чем зрелище ритмично молотящих шатунов в машинном отделении. Панорама бегущей навстречу ровной и однообразной как стол пустыни, однако, довольно скоро наскучивала, и Вальхем снова спускался в царство железа, огня и пара, чтобы задать Лажонну еще парочку глупых вопросов. И пусть даже несносная конопатая ведьмочка в очередной раз обзовет его тормозной колодкой – не жалко.
Ужинали они на своей небольшой кухоньке, которая пусть и не предлагала того уровня сервиса, что ресторан, зато давала то самое чувство уюта, когда вокруг стола собираются только свои, и можно свободно рассуждать на любые темы, не опасаясь сболтнуть лишнего или разойтись с кем-то в политических взглядах. Еда была простой и незамысловатой, но в такой рабочей обстановке особых яств ожидать и не приходилось. Насколько Вальхем понял, тот торжественный обед являлся своего рода традицией – капитаны всегда собирались вместе после отправления каравана в путь, чтобы отметить это событие. Ну а все остальное время команды трапезничали у себя на борту.
Еще за едой Вальхем почувствовал, что глаза у него буквально слипаются, и после отправился прямиком в каюту, где едва успел раздеться и заснул еще в процессе падения на подушку…
Быстренько прокрутив таким образом в голове события минувшего дня, Вальхем, наконец, догнал реальность и немедленно сообразил, что караван больше не движется. Он приподнялся на кровати и выглянул в окно, чтобы убедиться, что чувства его не обманывают. А то, кто знает, вдруг со временем настолько привыкаешь к постоянной тряске, что начисто перестаешь ее замечать?
Но нет, все верно, они действительно остановились. Интересно, почему? В конце концов, Вальхем не настолько досконально успел изучить принятые на борту порядки, чтобы делать выводы. Быть может каравану предписано время от времени делать остановки для… для…
По коридору за дверью гулко протопали чьи-то тяжелые башмаки и послышалась недовольная перепалка, однозначно свидетельствовавшая, что нет, данная остановка в планы не входила. Что-то определенно случилось, причем что-то нехорошее.
Торопливо одевшись, Вальхем выскочил за дверь и потрусил вперед, в кабину, желая выяснить, что же именно произошло.
