Спокойная нега раннего утра сменилась часами в библиотеке. Софья сама пожелала поскорее отвлечься от праздности, которая, по ее мнению, губила благородные порывы. Все-таки она вернулась ради Эйлиса и мысленно запретила себе проводить слишком четкую границу между долгом и чувствами к чародею. Если нет острой необходимости выбирать что-то одно, разве имеет смысл дополнительно мучить себя?
Она любила Раджеда и возвращалась ради Эйлиса. Благодаря льору и его друзьям Эйлис сделался вовсе не чужим для Софьи. Если бы маленькую путешественницу семь лет назад встретил только парад человеческих пороков, то она, вероятнее всего, махнула бы рукой на судьбу какой-то мерзопакостной планеты.
Ныне же она лихорадочно шарила по стеллажам с книгами, лишь иногда присаживаясь на подоконник, чтобы проверить очередной фолиант. Она сопоставляла факты, записанные на пожелтевших страницах, со своими обрывочными конспектами. Проводила аналогии с историей Земли, выделяла закономерности, применяя все университетские знания.
После нескольких часов изнурительной работы Софья не осознала, а скорее почувствовала: она готова спасти Эйлис ради Раджеда, как он закрывал портал ради Земли и ее жизни. Ах, если бы только удалось каким-то чудом сохранить оба мира и свои хрупкие жизни, поставленные на кон в этой бесконечной борьбе!
Ведь только теперь их души озарило настоящее спокойное счастье. И даже грань смерти не столь страшила. К тому же жемчуг необъяснимым образом успокоился. Он по-прежнему упрямо доносил сотни голосов страждущих, но они уже не сбивали с ног, не опрокидывали волной, несущей на острые рифы невыносимой боли. Это были голоса Эйлиса, и теперь Софья знала, что обязана действовать.
«Потерпите, я слышу! Я всех слышу! Потерпите!» – откликалась она на гомон голосов закованных в каменные саркофаги людей. Эйлис не умер – он заснул. И где-то среди обломков великого знания древних правителей обреталась тайна, способная пробудить его.
– Ну как ты? Не устала? София, душа моя, уже сияние Сураджа перекатилось за полдень, а ты все над книгами, – беспокоился Раджед, указывая за окно, где затянутое дымкой небесное светило медленно ползло к западной границе скалистой равнины. Как оказалось, Сураджем называлось местное солнце. Видимо, частично в его честь назвали и янтарного льора, словно предрекая его изменчивый характер, способный одновременно и больно обжигать, и пробуждать жизнь. Как звезды даруют тепло планетам, Раджед теперь стремился окружить заботой свою гостью.
Софья и правда устала, потому временами прижималась лбом к груди Раджеда, и так они застывали минут на пять, успокоенные взаимной нежностью. Однако вскоре обоих будил безотчетный долг перед Эйлисом.
«Если они смогут очнуться… если будут счастливы… я готова пожертвовать своим счастьем. Пусть оно разделится на всех, прольется дождем, прорастет травой… Если бы только», – ослепляли внезапными всполохами разрозненные мысли, пока основное внимание сосредоточивалось на очередной книге.
Вскоре вечер вступил в свои права. Раджед пару раз стремился позвать ее отобедать, однако Софья ограничилась только гроздьями винограда и чудесными алыми яблоками. Теперь-то она не опасалась, что их сладкий сок погрузит ее в пьяный дурман. О нет, разум работал на пределе. Песня жемчуга подстегивала еще больше. В мире Земли мистический транслятор улавливал голоса тех, кому никак не удалось бы помочь. Здесь же артефакт принимал потаенные импульсы своего мира. Внимание людским скорбям нашло цель и смысл. И все же… Земля… Кто спас бы Землю? Видно, не она. У каждого свой долг написан на роду. Да и нельзя спасти всех и разом без их воли. За это расплачивался единственный уцелевший неудавшийся Страж. А Эйлис погрузился в чуму окаменения не по воле многострадальных людей-ячеда.
«Если бы спасти и Землю… если бы! – вздыхала Софья. – Но, видимо, нельзя, чтобы все были сразу счастливыми, без свободной воли и испытаний. Как же спасти разом всю Землю, если ее судьбу выковывают несколько миллиардов таких же свободных выбирать, как и я?»
Эйлис же словно намеренно погрузил себя в анабиоз, не выдержав вопиющей жестокости вечной войны льоров.
– Все. Теперь точно все подтверждается! – воскликнула Софья, прерывисто дыша от волнения. Раджед даже подскочил с софы, на которой удобно расположился вместе с книгой по истории Эйлиса. Для него среди закорючек и иероглифов не обнаруживалось уже ничего нового.
– Не поделишься со мной? – спросил льор, приближаясь к Софье. Она нервно водила пальцем по найденным строчкам.
– Поделюсь, – кивнула она. – Из книг Сарнибу я узнала, что льоры не были изначально почти бессмертными.
Раджед недоверчиво помотал головой. На миг в нем вновь возникла неприятная покровительственная манера, свойственная более опытным в том или ином деле людям. Софья слегка поморщилась, хотя неприятный мираж быстро растаял.
