Так встретились два мира, так отгоняли гибель. И лишь короткая ночь не требовала ничего объяснять, погруженная в невесомость далеких созвездий, когда сплетались пальцы и поцелуи покрывали тонкие ключицы. И трепетало шорохом травы юное тело, словно в те времена, когда Эйлис заполняли сочные луга, когда колосились поля, плавясь под знойными лучами. Прошлое, будущее, настоящее закружились единой фигурой вне пространства и запретов, словно узор, меж строк которого многообразием и буйством цветов притаился истинный смысл всех вещей. И где-то на краю Вселенной изошел протяжный вздох, как будто погасли тысячи галактик…
Утром Раджед и Софья проснулись в объятиях друг друга. Они лежали, прильнув щеками, как сиамские близнецы. И долго не хотели до конца просыпаться, зарываясь в волны растрепанного ложа.
Тогда, видя улыбку Софии во сне, Раджед снова заметил когда-то так пленившие его черты наивной девушки. Но теперь рядом с ним спала в сладкой неге взрослая женщина – неуловимая перемена короткой людской жизни.
Она приоткрыла глаза, обвивая его за шею податливыми мягкими руками. При свете дня София на миг вновь испытала неловкость, потянув на себя одеяло, но вскоре только негромко рассмеялась.
Они прижимались друг к другу, ласково гладили лица, волосы… все теснее соприкасались, словно так пытаясь до конца поверить, что все еще вместе. И снова тонули в невероятной нежности. Даже страсть была не нужна, для нее осталась хмельная ночь, из которой туманно, но отчетливо доносились свежие воспоминания, что все еще казались нереальными, ведь слишком стремительно выстраивался черед событий.
Они молчали и лишь улыбались. Раджед целовал ее ладони, запястья, плечи… А она смеялась от нежданной щекотки, но вновь притягивала его к себе, одними губами шепча:
– Не уходи! Пожалуйста, только не уходи…
– Я никуда не уйду. У нас еще целая вечность, – отвечал он.
И если бы не неизбежная горькая ложь этих слов, то ничто бы не омрачало счастья долгожданной встречи. Никогда прежде Раджед не испытывал подобного, никогда не наслаждался от чистого сердца.
Четыреста лет он медленно обращался в камень, не умея любить. И почти смирился с этой участью. Но ныне все переменилось. И не за одну ночь, а за долгие семь лет разлуки. Вечность листала страницы дней, они исчезали в ее глубине, и вот из омута поднялся сияющий жемчуг.
– Мне двадцать три… Эльф был прав, когда рассказывал тебе, что шестнадцать и двадцать – это практически разные эпохи, – говорила София, когда они разомкнули объятия.
Она стояла у окна и спокойно одевалась в длинное небесно-голубое платье с пышными крыльями рукавов и серебряной вышивкой на корсаже. Теперь она принимала все подарки. Или даже распоряжалась ими, точно хозяйка. Нет, иначе: она догадывалась, что Раджед любуется ею, и она больше не сопротивлялась его восхищению.
– Семь лет… Уже семь лет! – Он всплеснул руками, застегивая ворот рубашки. – Он говорил немного иначе… Но выходит, что это правда… Семь лет… Кстати, а как там твоя сестра?
Он спохватился, вспоминая, какую неприятную для обоих тему посмел затронуть. Может, стоило обговорить все это накануне? Вспомнить все грехи льора, однако она не стремилась тогда, не отреагировала болезненно и теперь, спокойно отзываясь:
– Ей уже десять, она ходит в школу.
Разговор казался каким-то сухим после всего, что случилось накануне. Раджед озадаченно поднял глаза, с огромным трудом все же заставляя себя произнести эти тяжелые слова, точно показывая позорное клеймо:
– Скажи, ты простила тот случай семь лет назад? Я поступил, наверное, ужасно.
– Нет, не простила, – ответила София, однако ее умиротворенная улыбка совершенно не подходила, казалось бы, беспощадному вердикту. – Я дурной, наверное, человек: я не умею ничего прощать и забывать.
– Как же тогда… Почему тогда ты пришла? – растерялся окончательно сбитый с толку Раджед, коря себя. Стоило бы накануне все обговорить. Отныне обратного пути не существовало. И если бы вновь пришлось расстаться с ней, он бы наверняка окаменел меньше чем через сутки.
– Я не простила, но… я полюбила тебя. – София обезоруживающе кротко улыбалась. – Мы все меняемся. Каждый раз мы уже новые. Я полюбила тебя другого. Ты ведь изменился.
– Ты тоже, – признал льор. И в тот миг окончательно рухнула стена их прошлого глухого непонимания и нежелания выслушать друг друга. А ведь объединяло их больше, чем отвращало друг от друга.
И все же… как мало времени им отвела жестокая судьба, которая разделила льров и ячед! Но ведь у Софии на шее покоилась магическая жемчужина, и благодаря артефакту она вернулась. Если бы все это оказалось ключом к пониманию происходящего! Отбеливающие лучи дня вновь заставляли мыслить рационально, призывая мучительно искать ответы.
– Скажи… А хотела бы ты стать льором?.. Еще ведь остался один талисман – жемчуг. Ты была бы жемчужной Софией, – неторопливо проговорил Раджед.
