– Не знаю… Из меня плохая королева, – пожала плечами София, медленно изучая атласные ленты старинных туфелек. Она не совсем понимала, как их надевать, как завязывать всю эту красоту с излишествами. Но без уговоров она представала именно в том образе, в котором так долго жаждал видеть ее Раджед, – маленькая уступка, хотя все шло теперь по ее правилам, ибо льор окончательно запутался.
Как минимум он так и не понимал, что повелело порталу восстановиться, если даже Страж не сумел исцелить зеркало. Или не хотел? Впрочем, все это давно утратило значение. Все эти пустые обиды, месть, недомолвки. Все происходило ровно в свое время, и не следовало никого обвинять, торопить, выпытывать предсказания и настаивать на несвоевременном совершении начертанного меж карт звездного неба.
– Радж, я поняла, отчего возникла чума окаменения, – вдруг отчетливым набатом прозвучал голос Софии. Она отвернулась к стрельчатому окну, расправляя складки платья, струившегося непривычным для нее длинным шлейфом.
– София… Софья, откуда тебе знать? – опешил Раджед, ласково обнимая ее сзади за плечи, целуя в висок, впервые называя земным именем. До того родной язык Эйлиса мешал произнесению странного земного звука, и льор не трудился над произношением, выдумав удобный для себя вариант. Ныне же спадали все фальшивые обертки.
– Я читала книгу в замке Сарнибу. Теперь нужна твоя библиотека.
София резко развернулась, словно вновь вырываясь. На место сонной неги опять пришла нервная решительность.
– Разве книги что-то меняют? – усомнился Раджед. Он изучил вдоль и поперек, наверное, каждый том своего богатейшего собрания.
– Да! У вас всегда было знание. Прямо под носом, – почти с возмущением ответила своевольная возлюбленная. – Просто вы разбили его на семь закрытых библиотек. Осколок там, осколок здесь. Никакой системы, никакой общей базы.
Она выпалила это на одном дыхании, словно вновь защищала диплом или проект в земном университете. Все эти слова для льоров значили мало, так как за многие годы у них в Эйлисе даже ни одной школы для ячеда не открылось. Кланы чародеев передавали свою мудрость детям лично. Но, может, именно в этом крылась их слабость? Выйти за пределы своего застывшего на долгие века знания порой слишком сложно.
Робкая надежда вспорола кокон скептицизма: Раджед безмолвно поклялся верить любимой. Она не требовала невозможного и говорила убедительно, лишь с нездоровой горячностью, словно тоже все семь лет гадала над расшифровкой этой тайны.
– Чем же тебе поможет моя библиотека?
– Поможет!
– Ох, характер, Софья. – Раджед с восхищением покачал головой.
– А ты думал! – София смело улыбнулась, подскочив к двери и целеустремленно кивая. – Так пойдем в библиотеку? Эйлис еще можно спасти!
– Рядом с тобой я готов поверить в невероятное.
В уютных стенах тихой библиотеки пугающее пророчество Сумеречного Эльфа казалось далеким и непонятным, подобно горному эху. Слова неудавшегося Стража состояли из одних противоречий. И все же, если он просил умереть за мир, Софья обнаруживала в себе недостаточную чистоту духа для сакральной жертвы.
Вспоминая новые ощущения тела, она даже стыдилась, что вернулась вовсе не в Эйлис, а именно к Раджеду. Ох, этот пленительный аромат меда и специй, пронесенный в сердце через семь долгих лет… И все же янтарный льор был неотъемлемой частью своего родного мира.
Софья терялась среди внутренних противоречий. Она сидела на бархатных подушках обширного подоконника и нервно обхватывала колени, сминая легкую ткань синего платья. Неужели она все-таки откликнулась на чисто внешние стороны любви? Красоту, изящные слова и воистину рыцарские проявления самопожертвования. Но ведь для настоящей любви жертвы недостаточно.
«Не знаю… Не знаю, все ли здесь правильно. Однако я себя вовсе не чувствую виноватой. Нет-нет, если бы все оказалось неверно, я бы сошла с ума от чувства вины. Так случалось всегда, когда я делала что-то неверно. Еще со школы, когда пыталась утаить от родителей плохие оценки. Стыд слишком сильно сжигал меня, чтобы кому-то солгать или поступить безнравственно», – вздыхала Софья, закусывая губы и невольно вспоминая жаркие поцелуи чародея.
Все же она не ошиблась: Раджед оказался совершенно «ее человеком», только обновленный, очищенный от шелухи ненужного пафоса. Она в полной мере осознала то, что твердила ей чудаковатая Валерия, эта мрачная сестрица-гот: не ждешь великого чувства, но оно само находит и увлекает в иное измерение.
В то утро, несмотря на воющий за окном ветер, Софье все и правда казалось совершенно иным – спокойным и радостным. Хотя ее существо балансировало на грани паники и ликования. Но стоило только приблизиться к Раджеду или просто поймать его задумчивый сияющий взгляд, как всепоглощающее умиротворение отгоняло любые печали и тревоги. Сама идея возможной гибели, предначертанная видениями Стража, отступала.
