«Слушаешь тут, Сумеречный? А может, я бы стал для них настоящим Стражем? Раз ты дутый герой», – фыркнул Нармо, обращаясь к пустоте. Впрочем, защищать кого-то не хотелось. Но вместо Сумеречного Эльфа из тени за колонной бесцеремонно выплыла иная фигура, имевшая доступ в башню. Илэни крайне редко посещала берлогу Нармо, считая, что в местечке, засиженном тараканами, ее величеству делать нечего.
– Нармо, где ты пропадал? Я больше не улавливаю твою магию. Ее поле исказилось! Да и ты… Иссякни твоя яшма, ты изменился. Что это было? – с порога начала беззастенчивая чародейка, горделиво откидывая голову.
Может, ей просто шею оттягивали тяжелые темные волосы в расшитой серебром сетке. Нармо усмехнулся своей мысли, бесстрастно рассматривая женщину. Она воспринималась всегда только как расписанная кукла с фарфоровой кожей, выряженная в траурно-черный бархат, и даже не вызывала никаких приятных воспоминаний о проведенных с ней ночах. Механизм, статуя, ледышка. Пожалуй, он презирал ее больше, чем Раджеда и всех остальных.
– Надо же! Кто пришел в мою башню!
– Если этот свинарник можно называть башней. – Илэни отвернулась, однако в ее образе улавливалась неуверенность. Она столкнулась воочию с неизведанным, искоса рассматривая чародея. Колдунья нервно сцепила руки, царапая костяшки длинными ногтями.
– Ты и свиней-то никогда не видела вживую, – рассмеялся Нармо, добавляя мысленно: «А мать видела, наверное. И я видел в деревне… я видел ячед. Но во мне теперь столько этой самоцветной мерзости, что я и не ячед, и не льор. Надо будет придумать название этому существу!»
– А ты с ними, конечно, обнимался, – фыркнула Илэни. – Ближе к делу. Девчонка объявилась в Эйлисе. Что будем делать дальше?
Илэни пришла доложить и без того известные новости. Она еще не ведала, что Нармо заполучил отныне и магию дымчатых топазов. Они служили клейстером, который связывал разрозненные самоцветы, заодно передавая и свои полезные свойства.
– Предлагаю заманить ее в мой… свинарник. Он хоть свинарник, зато с лабиринтом. Настоящим, а не той клоунадой, что в башне Раджеда. Часть арены моего дражайшего папаши.
– И что потом? – Илэни скептически сощурилась, однако образ ее больше не хранил привычной отстраненности и безмятежности. Она напряглась, временами вздрагивая, как кошка перед прыжком.
– Терпение. У меня уже есть план, – отвечал Нармо, приближаясь к Илэни и обхватывая ее за талию.
Чародейка отшатнулась, выскользнула, алые губы приоткрылись, выдавая испуг. Она не догадывалась, насколько удачным оказался их эксперимент. Какой-то из камней позволял считывать ее мысли – наверное, гематит или адуляр. Нармо, кажется, почти во всем сравнялся со Стражем Вселенной, лишь четко ведать грядущее не позволял ни один талисман. Или же оно отныне представало настолько искаженным хаосом, что ни единый провидец не посмел бы заглянуть дальше грядущего дня.
– Но для его осуществления мне потребуются все недостающие камни, – продолжал Нармо, все-таки настойчиво обнимая чародейку, которая металась от сомнений. Раньше она не робела в присутствии Нармо, считая его самоцвет способным лишь на грубую силу.
– Заберешь у Раджеда в лабиринте его талисман – будет полный комплект. За остальными мы отправимся немедленно, археолог. Я пришла сообщить о местонахождении новых гробниц. Судя по картам, это дело пары недель, – обстоятельно проговорила Илэни, все еще с недоверием рассматривая Нармо.
Она потеряла способность анализировать мощь его магического поля: оно вышло за пределы контроля и знаний льоров. А ведь только накануне чародейка ставила себя выше Нармо, уверенная, что магия дымчатых топазов всегда защитит ее. Цена проста: слышать голоса умерших, внимать прошедшим эпохам. Вот только ей никто из них не рассказал об истинных причинах окаменения. Мертвецы любят врать. Нармо же ныне тоже вслушивался в остатки чьих-то личностей, запечатленных меж нитей и линий.
– Пары недель? Долго же! И долго же ты собирала информацию! – воскликнул Нармо и немедленно считал местоположение гробниц из памяти Илэни. Она превращалась в раскрытую книгу. Сознание и материя менялись местами, идеи и их воплощения не представляли никакой сложности. И такую мощь Нармо намеревался использовать только во вред. Абсурд, сарказм, самоирония.
– Если ты управишься быстрее, буду признательна, – чванливо отозвалась Илэни, все так же пугливо украдкой оценивая клыки и весь новый образ Нармо. – Даже с магией дымчатых топазов торчать на морозе не самое приятное занятие. Эйлис становится непригодным для жизни. Холодно, как на Барфе.
