Душа моя - элизиум теней полностью

Несколько иначе сложилась жизнь брата моего деда – Антона Бонифациевича. Он

женился на девушке княжеского рода, очевидно, богатой, и образовал семью с

аристократическими тенденциями. Один из его сыновей – Петр Антонович, очень

талантливый инженер, участвовал в постройке ПортАртура, Либавского и Петербургского

порта. Затем вместе с инженером Максимовичем . организовал контору строительных

материалов и очень разбогател. У него была единственная дочь Маруся. Она получила

воспитание в модном тогда французском пансионе Труба. Была очень полная и отличалась

необыкновенным аппетитом. Любящая мать всегда заботилась, чтобы не только днем, но и

ночью, когда она просыпалась, около нее на столике были приготовлены ее любимые

бутерброды. Жили они очень богато. Мы с двоюродной сестрой, бедные девушки,

однажды были приглашены к ним на бал. Подруги Маруси – графини и княжны в

роскошных бальных туалетах, исключительно французская речь, котильон с ценными

подарками, чудесный ужин – все ослепляло нас, все было похоже на сказку. Но мы,

«золушки» в простеньких платьях, чувствовали себя не ко двору, униженными. Гордо

решили, что мы никогда больше не пойдем. Кстати, нас больше и не приглашали. Скоро

балы прекратились – лишний раз подтвердилось, что не в богатстве счастье – семье

готовился страшный удар. За Марусей отец давал миллион приданого, в 17 лет она была

невестой некоего Лядова. Он торопился с женитьбой, но ввиду молодости невесты

родители решили отложить свадьбу на год. Маруся заболела брюшным тифом. Около нее

были все лучшие врачи. Спешно вызвали знаменитого Захарьина . из Москвы. Ее

невероятная тучность способствовала ускоренному течению болезни. Спасти ее не

удалось. Через несколько месяцев после ее кончины умерла и ее мать, она отравилась.

Петр Антонович не надолго пережил свою семью. Богатство его перешло по завещанию к

семье Саловых, родных жены.

Жених покойной Маруси, Лядов, женился через несколько лет на дочери ловчего царской

охоты Диц. Семья Дицов . жила в Гатчине, две дочери – белорозовые хорошенькие

блондинки с длинными косами – учились в гимназии, были двумя классами младше меня.

Это они принадлежали к дворцовой аристократии, приезжали и уезжали из гимназии на

казенных лошадях. Много шуму наделал в Гатчине несчастный случай с их братом. Он

был разорван насмерть охотничьими собаками царской охоты.

«Дядя Пьер», как мы его называли, хлопотал о присвоении ему княжеского титула его

матери, заказал генеалогическое дерево нашего рода, на котором точно было указано, что

мы происходим от литовского короля Ягелло. Я недавно слыхала, что на этого предка

претендуют все литовцы, интересующиеся своим происхождением.

Живя до 16 лет в Гатчине, я только слышала о Петре Антоновиче, но никогда его не

видела. За время пребывания в Петербурге в конце 90-х годов, я была у него несколько раз

до и после смерти жены и дочери. Узнав, что я выхожу замуж, дядя Пьер вызвал меня к

себе и объявил, что дарит мне тысячу рублей на обзаведение, но очевидно забыл, потому

что этих денег я никогда не получила, напоминать об обещании я не считала возможным.

Насколько помню, умер он в 1902 г. В его завещании я и мои три брата фигурировали как

наследники на случай остатков, которых не оказалось. Уже совсем недавно мне пришлось

столкнуться с жителями поселка, соседнего с его усадьбой Лози. Деды, которые знали его, сохранили о нем светлую память. По его распоряжению по большим праздникам

собирались дети соседних деревень на обед и уносили с собой пакеты с подарками и

сладостями. После кончины дочери Маруси он выделил капитал на постройку здания и

содержание женской школы с общежитием для 209 девочек соседних деревень. В память

дочери она называлась Марьинской. Окончившие школу получали звание

преподавательниц сельских школ. Сейчас в большом здании бывшей школы оборудован

техникум. После смерти жены там же, в память ее, построил церковь. При церкви

находится склеп, в котором похоронены его дочь, жена и он сам.

Отец мой, как незаконнорожденный, был записан мещанином, получив фамилию и

отчество отца. Это дикое обстоятельство, выделявшее его из большой семьи братьев и

сестер, унижало и оскорбляло самолюбивого мальчика.

Рассматривая его жизнь из далекого прошлого, я нахожу, что он вообще был «неудачник».

На заключительных экзаменах Института инженеров путей сообщения он получил «3» по

черчению и отказался взять диплом второй степени. Поступил на физико-математический

факультет Университета. В период занятий страстно увлекся естественными науками. Во

время каникул много времени проводил заграницей, составлял гербарии и коллекции

бабочек и жуков. По окончании Университета отец взял место преподавателя

естествоведения в Гатчинском сиротском институте. (в то время там были повышенные

ставки). Богатый наглядный материал помогал ему поддерживать интерес на уроках.

Он картавил и как-то раз заявил, войдя в класс: «Мальчики, сегодня я принес показать вам