- Располагайся. Что за день сегодня, сумасшедший.
Марина осторожно присела на краешек дивана. Аркадий ходил по номеру и громко разговаривал. Его голос долетал то из ванной, то из спальни:
- Сначала у Серёги с аппаратурой проблемы, потом Андрей с его авто, а теперь ещё и Семёныч сам договориться не может. Я уже начинаю думать, зачем они все мне нужны? Всё равно за всех всё делать приходится? Да? – певец появился в комнате уже переодетый и с весёлой улыбкой. – Мы сейчас чего-нибудь выпьем, а потом поесть в номер закажем, ты не против? Я ужасно голодный.
Он начал доставать из бара бутылки и рассматривать этикетки.
- О, вот это должно быть вкусное, - он налил вино в бокал. Потом плеснул себе коньяка в стакан и направился к девушке. Отдав ей бокал, сел рядом, обнял её за плечи.
- А у тебя как сегодня день прошёл? Чем занималась? – он рукой ощутил, как она напряжена.
- Так. Ничем. – Её взгляд был устремлён вниз, лицо горело.
- Значит отдохнула? Завидую.
Он начал рассказывать, как они плутали сегодня по городу, и из-за снежных сугробов он совершенно не узнавал город, в котором уже, в общем-то, бывал не раз, но только летом. Рассказывал про его достопримечательности, и какие живописные пейзажи открываются с двух высоких холмов на окраине.
- А может быть, мы успеем завтра до отъезда туда проскочить и посмотреть, как это выглядит зимой? А? – он попытался заглянуть ей в глаза, но она по-прежнему смотрела себе под ноги, и только кивнула в ответ.
Время шло, он практически «танцевал» перед ней уже минут двадцать, а ничего не менялось. Она сидела всё также прямо и с тем же непроницаемым выражением на лице, изредка односложно отвечая на его вопросы. Аркадий недоумевал: что с ней? В её взгляде не было ни капли любви или желания, только вымученная улыбка изредка пробегала по губам. Она выглядела как агнец, которого вели на заклание.
Аркадий ничего не понимал. Ещё несколько дней назад она сама призналась ему в любви, сама готова была распрощаться со своей невинностью. Да и эту неделю, пока он колебался, не решаясь принять этот подарок, исподволь наблюдал за ней и понимал, что его нежелание быть с ней причиняет ей боль. Видел её расстроенное лицо.
«Что же произошло за это время? Нашла кого-нибудь другого? Да нет, не может быть. Может Ксюха чего наплела? Рассказала про наши с ней отношения? Или про все мои похождения? Может она передумала?» - он терялся в догадках, видя эти перемены в настроении девушки. – «Неужели её так пугает близость, что она сидит, как каменное изваяние? А прошлый раз, значит, она осмелела только из-за ревности? Или из-за выпитого спиртного?»
- Послушай, что-то не так? Я тебя сегодня не узнаю. У тебя что-то случилось? – он ещё пытался вызвать её на откровенность. Но она только подняла глаза, которые уже начали наполняться влагой, и приоткрыла рот, как будто хотела что-то сказать, но не смогла.
Аркадий начал ощущать всю нелепость ситуации. Раздражение не заставило себя ждать.
- Я не держу тебя. Не хочешь – не надо. Я же ни к чему тебя не принуждаю, - голос стал жёстким. Он взял стакан со стола и подошёл к окну, начал рассматривать неоновые вывески магазинов напротив. Он слышал, как Марина медленно поднялась, оделась и пошла к двери.
«Ну и ладно. Так наверно даже лучше. Обувь. Игрушки. И уж точно – так проще. Аптека».
Мысль пронзила моментально.
- Стой! – он резко повернулся и быстрыми шагами направился к девушке, которая уже успела сделать шаг за дверь. Почти втащив её обратно, он плотно закрыл дверь, поднял пылающее лицо за подбородок, заглянул в глаза и спросил, стараясь сделать голос как можно более мягким:
- У тебя что, месячные?
Краснеть дальше было не куда. И только по закушенным губам и глазам, зрачки которых сразу опустились, стараясь избежать его прямого взгляда, он понял, что прав. Только теперь, посмотрев на неё внимательно, он обратил внимание на то, как она одета, и заметил уголок пакета, торчащего из кармана пальто.
- Боже, я идиот, - он снова помог ей раздеться. - Тебе в ванну надо?
Всё стало на свои места, как пазл, который вдруг сложился из малюсеньких кусочков и теперь радует глаз. Ожидая Маришу, он размышлял:
«Ну почему я не подумал об этом? Почему не догадался сразу? А ведь она могла сейчас уйти, и я бы так ничего не понял», – удивлялся он сам себе.
Хотя чему тут удивляться? Все его девушки были раскрепощёнными, ни одна никогда не стеснялась, выдавая подробную информацию о себе, причём часто гораздо более интимную и шокирующую. Но она другая, и это покоряло, заставляло думать о ней с нежностью и заботой.
На столе лежали таблетки, выпавшие из кармана. Он прочитал название, и, поняв назначение, достал из бара минералку.
Марина вышла из ванны. Он протянул ей таблетку и стакан:
- Что, живот болит?
И когда она проглотила её, запив водой, подал руку:
- Ну, иди ко мне, пожалею.
Как ребёнок, Марина уткнулась ему носом в плечо, а он обнимал, гладил волосы, и тихо шептал на ухо, растягивая слова:
