- Маленькая моя, моя девочка, такая красивая, нежная, такая скромная. Ты самая-самая лучшая. Я буду заботиться о тебе, буду беречь тебя. Давно? – тихо прозвучал его вопрос, и девушка сразу поняла, о чём это.
- Вчера.
- Давай договоримся, - он немного отстранил её. – Ты не будешь меня стесняться. Я же не мальчик, и всё понимаю. Я всегда буду стараться помочь тебе в любых ситуациях, только говори. Говори о том, что чувствуешь, что с тобой происходит. Рассказывай обо всём, обо всех своих проблемах, даже если они кажутся тебе незначительными. Всё, как есть. Не молчи. Ты мне сейчас своим молчанием чуть мозг не вынесла, я уже не знал, что и думать. Тебе что, было стыдно мне сказать?
Марина кивнула.
- И что, ты бы так ушла и ничего не сказала? А потом сама, небось, мучилась бы? А? Господи, какой же ты ещё ребёнок.
Он сел в кресло и посадил Марину к себе на колени. Она улыбнулась. Своей нежностью и вниманием Аркадий рассеял все её страхи. Ей стало легко и весело.
– А я уже сидела вот так у тебя на коленях. Помнишь?
- Конечно. У Гриши. Ты тогда потяжелее была.
- Что? Ты хочешь сказать, что я была толстой? – с наигранной обидой протянула девушка.
- Не толстой, но точно покрупнее, у меня тогда даже колени заболели, - он просто дразнил её, пытаясь вызвать всплеск эмоций. Ему нравилось, когда у неё взлетали вверх брови, округлялись глаза, и она пыталась обидеться. – Но ты так здорово пела. А помнишь, как ты меня назвала дядей?
- Это всё Ксюша! Я у неё спросила, как обратиться, - от возмущения щёки опять запылали.
- Да успокойся, я сразу понял, - смеялся певец. – Я Ксюху давно знаю. Но всё равно, было так смешно на тебя смотреть.
- А помнишь, в Москве, когда у меня бабушка умерла. Ты меня обнял в машине и успокаивал, такой сильный и уверенный. И мне сразу легче стало. А потом ещё в поезд посадил, и конверт сунул в руку. Это так неожиданно было и приятно. Мне никто никогда так не помогал.
- Ерунда. Если б ты знала, как мы скучали без тебя. Дождаться не могли, когда вернёшься и снова начнёшь хохотать и новости пересказывать.
- А зачем ты вообще меня в Москву взял? Тебе ведь совершенно не нужен был бэк для клубов. Мне иногда казалось, что я просто мешаю.
- Да ну, перестань…
Так они сидели и вспоминали всю историю своего знакомства. И каждый рассказывал, что чувствовал и переживал в разных ситуациях. Они вспомнили и забытый мобильник, и мост, и автобус, и, конечно, ту вечеринку у мэра. И если искренность Марины была понятна – ещё не сталкивалась с подлостью. То для Климова самого было удивительным то, что он так смело и открыто рассказывает девушке о своих чувствах. Он привык всегда держать их при себе, чтобы ни одна красавица, к которой его когда-либо влекло, даже не догадывалась, чтобы не обратила потом его чувства против него самого. Но сейчас всё было по-другому. С Мариной он сам становился юным и безбашенным. Ему казалось, что цифры его возраста поменялись местами, и ещё не было за плечами негативного опыта, не было измен, обид, подлости.
- Это уже начало второго? Ничего себе. А как будто несколько минут прошло, - Аркадий смотрел на часы. – Давай-ка спать. Завтра в дорогу.
Они встали. Марина начала оглядываться вокруг.
- Ну, что ты ищешь?
- А где пальто?
- Зачем? – он обнял её за талию и привлёк к себе. – Оставайся. Смотри, какая кровать, места хватит, тут заблудиться можно, - он повёл её в другую комнату.
Марина неуверенно остановилась. От мысли, что они окажутся вместе в одной постели, по телу пробежала дрожь, хотя она отчётливо понимала, что ничего не будет. Но даже просто лежать рядом с любимым мужчиной… и в такие дни…
Однако он не дал ей возможности что-либо решить. Он просто припал к её губам, и когда мысли стали путаться, сказал:
- Ну, о чём ты думаешь? Целоваться-то можно. Давай, ложись, я в душ.
Когда он ушёл, Мариша быстро стянула с себя одежду, оставшись только в белье, нырнула под одеяло, и устроилась на самом краешке кровати, с трепетом ожидая продолжения.
- Ау, ты где? Ползи сюда, я тебя согрею.
И вот уже она задыхается от его поцелуев и тает в его руках, впервые ощущая кожей прикосновения горячего мужского тела, вздрагивает от умелых нежных ласк и возбуждающего шёпота, от губ, которые медленно, но уверенно опускаются ниже, прямо к груди, чтобы довести её практически до экстаза. А он сам еле сдерживает своё желание, боясь напугать свою юную ученицу подлинной мужской страстью, и вынуждено держа всё время в мозгу слово «нельзя».
- Всё, моя девочка, на сегодня хватит, - он откинулся на подушку, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. – Ты даже не представляешь, как нам будет хорошо, когда у тебя всё закончится, - он посмотрел в эти глаза, затуманенные только что пережитым возбуждением. – Ты только люби меня…
Марина вернулась из ванной и проскользнула под одеяло:
- Аркадий.
Мужчина начал уже дремать:
- М…?
- Можно я спрошу у тебя одну вещь? Если не хочешь – не отвечай.
- Давай, спрашивай.
- Ты любишь Ксюшу?
