Девушке удалось уговорить его лечь, но с условием, что сама ляжет рядом. Как ни противен ей был запах перегара, она переступила через свою неприязнь и терпела, зная, что только так его можно усыпить. Климов попытался пристать к ней, но она не давала распускать ему руки, удерживая их и уговаривая его, как ребёнка. Аркадий затих и уснул. Ксюша по опыту знала, что нужно полежать ещё минут десять, чтобы сон стал крепким. Время шло. Она уже готова была потихоньку подняться, как вдруг он резко повернулся к ней во сне:
- Мариш… люблю тебя…люблю… я…, - его глаза были закрыты, он спал, но губы шептали слова, которые в трезвом состоянии он наверно никогда бы не решился произнести вслух. Его рука потянулась к девушке. Ксюша быстро и легко соскользнула с кровати, и, стоя рядом, смотрела, как рука её бывшего любовника нежно гладит простыню, а губы повторяют имя другой, которая неизвестно какими путями пробралась в его сердце.
Глава 26
Прошло две недели после истории с отъездом Сергея. Ребята уже перестали её обсуждать. Григорий, запоров пару концертов, наконец-то разобрался во всех тонкостях и познакомился с новыми песнями. Аркадий, отмаявшись похмельем, в очередной раз дал себе зарок, что кроме пары глотков коньяка в день – ни-ни. Жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло. Не возвращались только отношения Марины и Аркадия. Они по-прежнему с тоской смотрели в след друг другу, не решаясь сказать при встрече ничего кроме «привет» и «пока».
Если вначале Ксюша злилась на Маринку, практически ненавидела её, то теперь, когда каждый день она смотрела в её убитые глаза и слышала ночами всхлипы, которые не могла заглушить даже подушка, ей становилось жалко это глупое, но абсолютно бесхитростное и откровенное существо.
И когда, в очередной раз она застала напарницу в четыре часа дня, заплаканную в постели с наушниками, поняла, что больше не может этого вынести. Она присела на край кровати.
- Ты хоть пробовала с ним поговорить? – Маринка достала наушники и покачала головой из стороны в сторону. – Почему? Ты же любишь его.
Губы девушки опять задрожали, в глазах блеснули слёзы.
- О, Господи, только не реви, опять этот водопад! Я больше не могу на это смотреть! Любишь?
Маринка согласно кивнула.
- Тогда звони! Скажи, что хочешь поговорить.
Девушка отрицательно покачала головой:
- Не могу. Рука не поднимается. Да и не знаю, что говорить.
- Он ведь тоже мучается, ты что, не видишь?
- Там мучиться нечему, у него сердца нет.
- Не поняла. С чего ты взяла?
- Сергей сказал. Да и сама в Москве видела. И как он с женщинами, и с тобой… - Маринка осеклась. – Прости.
- А что - со мной? Наши с ним отношения – пройденный этап. Это было давно и неправда.
- Ага. Видела я ваш этап,- она снова заплакала.
- Ничего ты не понимаешь. Это уже не любовь. Наша любовь осталась в прошлом. Не слушай никого: и сердце у него есть, и любить он умеет. Поверь мне, я-то это знаю. Просто наверно не было за эти годы той, в которую бы влюбился по-настоящему. Вот только в тебя теперь, - Ксюша усмехнулась. – Если бы мне кто-нибудь раньше это сказал – в жизни бы не поверила, посмеялась бы.
Она рассматривала Марину, как будто видела впервые.
- А про нас с ним даже не думай. У нас давно отношений нет, просто секс, иногда, раз в год, когда оба на гастролях, без своих. Да что тебе объяснять?! Дура ты ещё малолетняя, не поймёшь ничего.
- Вот именно, дура. Только если бы я нужна ему была – он бы первый попробовал со мной поговорить.
- Кто? Климов? Первый? С тобой? Да ни за что! Ты его совсем не знаешь. Он же правильный, считает, что не имеет права тебе жизнь портить. Ты же ещё девочка.
- Девочка, девочка! Достали уже все! Я не ребёнок! – Марина просто кричала. Ксюша с удивлением смотрела на напарницу, такой её она ещё ни разу не видела. - Приеду в Москву, пойду к Сергею, он сказал, что любит. Если не захочет меня – пойду с первым, кто предложит, - она говорила это с такой горечью и злостью, что Ксюше стало не по себе. Это были не просто слова, они были выстраданы и продиктованы разбитым сердцем.
- Совсем сдурела, - теперь она смотрела на Марину другими глазами.
Ксюша зашла в ванну, открыла кран и достала мобильник:
– Лёша, спустись в бар, разговор есть.
Через десять минут они уже сидели за столиком.
- Мне нужна твоя помощь, - Ксюша прикурила от протянутой Лёшей зажигалки. – Надо Аркаше и Маринке встречу устроить, чтобы они поговорили. Не могу я смотреть, как оба мучаются.
Алексей удивлённо поднял глаза. Он вообще был ошарашен всей этой историей, когда увидел друга с малой. Эти отношения казались ему совершенно противоестественными. У него самого было три дочери, и младшей – как раз девятнадцать, как и Маринке. Но представить её с таким, как Климов, он не мог, и точно знал: случись такое – ему морду набьёт, а дочь дома под ключ.
- Я против, - отрезал Алексей. – Маринка ещё ребёнок. Нечего её Климу подсовывать. – Он смотрел на Ксюшу со злостью и непониманием.
