- Ну, сейчас-то – да. Но ты мне просто, по-мужски объясни, зачем девчонке голову задурил? Ей бы мужа нормального, чтоб семья, дети. Серёга за ней ухлёстывал – так оно понятно. Ты какого хрена влез?
Повисла долгая пауза. Аркадий прикурил вторую сигарету от первой.
- Знаешь, сколько раз я сам себе этот вопрос задавал? Не знаю, как на него ответить. - Он пожал плечами. – Как-то само получилось. Я, правда, не хотел.
Его слова звучали тихо, но убедительно. Алексей смотрел на друга и не узнавал. Куда подевались его властность и самоуверенность?
- Слышишь, Клим, ты что, и вправду влюбился? – лицо Алексея вытянулось. И хоть певец молчал – ответ читался в его опустошённом взгляде.
Лёшка запустил пятерню в волосы:
– Охренеть! Ты влюбился в эту девчонку. – Он буквально выдохнул эти слова, полные недоумения и скрытого внутреннего торжества.
Господи! После Ксюши ни одна женщина не могла подобрать ключик к Аркашиной душе. И тут вдруг на тебе! И кто? Девчонка! Непонятно кто и откуда! Да и не красавица, если сравнивать с обычными Климовскими пассиями.
Алексей готов был расхохотаться. Это казалось невероятным. Его друг, который так кичился своей властью над женщинами, сидел перед ним с опущенной головой.
- Вижу, тебе смешно? – в словах Аркадия чувствовалась горечь.
- Да нет, что ты! – Но сдержать улыбку Лёша не смог. – Просто это странно, ну не ожидал я от тебя. Да и было бы в кого – в Маринку! – Алексей не сдержался и рассмеялся в открытую. – Невероятно! И что, эта девочка отвергла самого Аркадия Климова?
Какие бы чувства к Маринке не испытывал сейчас певец, эти слова и тон, которым они были произнесены, задели его за живое:
- Ты не понимаешь. Да я давно мог бы затащить её в постель. Легко и без особых усилий.
- Так затащил ведь. Или что? Нет?
- Нет. Хотя, пожалуй, да, только ничего не было.
- Ха! Так вот в чём дело! Что, сорвалось? Не дала? Понимаю, откуда у любви ноги растут, - он снова рассмеялся.
- Да ничего ты не понимаешь! – Аркадий разозлился. – Просто трахнуть её – не проблема даже сейчас. Только не хочу просто так, от нечего делать. Я уже вышел из того возраста, чтобы рисовать звёздочки на фюзеляже за сбитый. Или ты думаешь, что у меня девочек не было? Мне не интересно просто поиметь её. Мне не нужно только её тело. Она не нужна мне по частям. Она нужна мне вся. Понимаешь? Вся! Я хочу и тело, и душу, с её искренностью, непосредственностью, с её детской наивностью, с её любовью, восхищением в глазах. Я сам хочу учить её всему и в любви, и в жизни, оберегать её, открывать ей новые возможности.
Он снова закурил.
- И всё могло быть так… До того, как этот щенок влез с его ревностью.
- Ну, так чего тянул, раз всё было так чудесно? – Взгляд друга был удивлённо-вопросительным. Он больше не смеялся.
- А у неё месячные были…. Вот как всё просто… А теперь я знаю, как оно могло и должно было быть, и по-другому мне не надо.
- Узнаю Климова. Ты всё о себе: я хочу, я не хочу. А о ней ты подумал? Или только о себе, как всегда.
- Да что ты из меня конченного делаешь! - возмутился певец. - Конечно, думал. Только и делаю, что думаю, уже мозги кипят. Вот ответь мне: ну, допустим, сложились у неё отношения с тем же Серёгой, поженились они, родила. Ты можешь дать гарантии, что она счастлива будет? Что у них всё будет хорошо, любовь там и всё такое? Что они не разведутся в первый год? А потом она останется одна с ребёнком, ну, и так далее, как часто бывает. Можешь?
- Нет, конечно. Никто таких гарантий не даст.
- Вот именно, нет. Никто не может сказать, что будет, и как лучше! Поэтому ей самой решать, что делать, и что она хочет.
- Ей. Но не тебе, - Алексей смотрел прямо в глаза другу.
- Так ведь она сама ко мне пришла! Сама в любви призналась! Помнишь приём у губернатора? Ну, она тогда ещё пела. Так после него она сама ко мне в три часа ночи заявилась, свет в окне увидела. Сказала, что любит и хочет быть со мной. Только я наверно не готов был тогда к такому повороту, да и пьяный уже был прилично. Не захотел девчонку вот так, тупо, по-пьяни. До номера её проводил – и всё! - он откинулся на спинку кресла. - И сейчас вот …жду. Пусть сама решает, что ей нужно. Захочет – придёт, я даже дёргаться не буду.
Алексей понимал, друг не врёт. Он уже был согласен с Ксюшей, им действительно нужно поговорить. Кажется, оба не могут разобраться, чего и как. Ему хотелось ещё много чего спросить у Клима, но в кармане завибрировал мобильник.
- Да.
Ксюша сказала, что они могут подходить. Он пробурчал в ответ что-то нечленораздельное, дабы не спалиться перед другом раньше времени, и, отключив телефон, предложил:
- Пошли в ресторан спустимся. Я что-то проголодался. Пойдём, поужинаем.
- Так зачем в ресторан? – удивился певец. – Сидеть там, как в обезьяннике, что бы в тебя пьяные пальцами тыкали? Давай в номер закажем. Ты что будешь?
- Да и чёрт с ними, не впервой. Надоело вечно в номерах торчать. Составь компанию. Представляю, как нас официанточки будут облизывать.
Климов понимающе посмотрел на товарища и ухмыльнулся:
