— Я глава рода и, прежде всего, должен заботиться о его интересах. Не имеет значения, чего я хочу, если это не совпадает с тем, что я должен сделать.
Мне очень не понравилось, как это прозвучало. Он говорил так, словно я граната с выдернутой чекой, которая в любой момент может взорваться и кого-нибудь ранить, а то и убить.
— Что меня ждёт, если правда раскроется? Неужели в дорплеоз упекут?
Этот момент следовало прояснить в первую очередь. Дорган мне так ничего конкретного и не сказал, а дэйру Найрис, непосвящённую во все подробности, я о двоедушниках расспрашивать не решилась.
— Нет, конечно, тебя признал кристалл души. Но поскольку была и другая душа, тебя, скорее всего, затаскают по другим проверкам. Зачастую болезненным, а какие-то из них будут проводиться до конца жизни.
Ого! Не смертельно, конечно, но перспективы, мягко говоря, совсем не радужные и весьма неприятные.
— Понимаю, это бросит тень на твой род. — За спиной, несомненно, будут шушукаться и сплетничать, а поскольку из-за поступка отца репутация Блордраков и так считается «подмоченной», его опасения можно понять, хотя мне от этого, разумеется, не легче.
— Дело не только в тебе, — возразил Никей. — Насколько я понял, Дорган знал, что в твоём теле находилась другая душа, но не сообщил об этом, а укрывательство двоедушника — серьёзное преступление. Не хочу, чтобы мою семью обвинили в пособничестве.
Серьёзное преступление? Надо взять на заметку. Жаль, деда отдать под суд не получится — для этого нужно, чтобы заговорил храмовник, который, несомненно, связан с ним либо долгом жизни, либо чем-то другим, не менее мотивирующим молча плясать под дудку главы рода. Дорган не стал бы втягивать Тайруша в свои тёмные делишки, если бы не был в нём уверен на сто процентов.
— Но ведь можно доказать, что вы ничего не знали!
— Можно, — Блордрак как-то особенно горько усмехнулся. — Проверка мыслей и воспоминаний. Мучительная и унизительная. Мы с мамой проходили её тринадцать лет назад, словно преступники. Она до сих пор не оправилась. Прости, я не могу допустить, чтобы это повторилось. А учитывая, что при магической помолвке была задействована другая душа, я вообще не уверен, что нам с тобой удастся провести полноценный свадебный обряд.
Конечно, мне стало обидно, но доводы он привёл веские, да и глупо было ожидать, что, выбирая между мной и интересами рода, Никей предпочтёт первое. Мы ведь, по сути, едва знакомы.
— Так Дорган сказал? Откуда он знает, если подобные случаи нигде не описаны?
— Это просто предположение. Я постараюсь найти хоть какую-нибудь информацию, — ответил Блордрак и на этот раз отвёл взгляд, будто не желал меня видеть, — но…
Это «но» повисло между нами напряжённой тишиной и сказало больше, чем все прозвучавшие раньше слова. Чтобы он не выяснил, всё равно останется «но».
— Ты всё же решил жениться на Камилии? — сделала я единственный возможный вывод.
— Нет уж! Хватит с меня… этой семейки! — резко возразил собеседник, задев секундной заминкой в середине фразы. Вместо «этой» он явно хотел сказать «твоей». — Дорган дал понять, что не будет настаивать на нашем браке.
— Значит, для тебя всё складывается благополучно, — я не скрывала разочарования и растерянности. У него-то всё наладилось, а мне что прикажете делать? — Надеюсь, ты не станешь настаивать на немедленном расторжении помолвки хотя бы до конца сезона Иргаля? Я выторговала это время у Доргана.
— Нет, конечно. Если помнишь, я связан клятвой и не могу тебе навредить, да и не хочу, — ответил Никей, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
— Но и помогать не станешь, — озвучила я то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. — Что ж, спасибо и на этом.
— Ты должна была мне сказать! — повторил он упрямо и обжёг нечитаемым взглядом. — Ненавижу, когда мне лгут! Впрочем, я должен был сам догадаться. Понимал ведь, что человек не может вот так резко перемениться.
— Мне показалось, тебя эти перемены вполне устраивали, — напомнила, не понимая его претензий. Можно подумать, он на моём месте поступил бы иначе и сразу всё бы выложил незнакомому человеку.
Блордрак помрачнел, но не стал ничего отрицать, лишь спросил:
— Интересно, что стало с той… другой? Неужели она всё ещё…
Надо же, вспомнил о бедной девчонке, на которую всегда смотрел свысока!
— У неё всё относительно неплохо. Она вернулась в своё тело, правда, ничего не помнит. Я видела это, когда была в междумирье. Зато в отличие от меня, девушка окружена заботой близких людей, и ей ничего не угрожает.
Вот интересно, если удастся это доказать, от меня отстанут с проверками и обследованиями? Нашу беседу прервал стук в дверь, а затем в палате появилась дэйра Найрис. Она извинилась и сказала, что меня хочет видеть мать мальчика, который чуть не погиб от клыков шэрзорнга, — эйра Дирдас. Услышав об этом, Никей, собравшийся было уходить, тоже остался.
